— Света, вы же всегда пользовались парковкой. И вообще, я думала, продам её, — сдержанно ответила она.
— Продашь? — сестра рассмеялась. — Ну, попробуй конечно. Только не обижайся, если никто не купит. Эта штука наверняка даже не заведётся. Может, сразу сдать на металлолом?
Алёна молчала. Каждое слово было ударом, но она больше не собиралась показывать боль.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Заберу.
Она положила трубку и долго смотрела на экран. Артём, услышав последнюю фразу, только покачал головой:
— Не обращай внимания. Она всегда была стэрвой.
— Сегодня, можно сказать, она была милой.
На следующее утро Алёна договорилась с друзьями — они разрешили оставить машину у себя во дворе на время. Отец одного из них был слесарем, так что если «девятка» и правда не заведётся — помогут.
Когда она приехала к гаражному кооперативу и открыла гараж, то замерла на месте. Машина стояла на своём месте, но выглядела… странно: чистая, стекла везде есть, следов коррозии не видно, колёса новые!
«Я же помню, как она стояла здесь в последний раз — вся в пыли, с проколотой шиной», — подумала она.
Она осторожно открыла дверцу. Салон был чистым. Пахло приятно. Она вставила ключ в замок зажигания и повернула. Сердце замерло. Мотор несколько раз кашлянул… и завёлся. Ровно. Уверенно.
Алёна не поверила своим ушам.
— Это не может быть правда… — прошептала она, но так было.
Она перегнала машину к друзьям, чувствуя странный ком в горле. Дождалась у них Артёма, который тоже, как и она, был удивлён.
— Даже не ожидал, что машина заведётся и будет так выглядеть, — признался он. — Кто-то вложил приличную сумму денег, чтобы она была такой.
— Это точно, — кивнула Алёна. — И сделал это мой отец.
— Ну что, фотографируем для продажи? — спросил он, доставая телефон.
Она кивнула, хотя внутри уже не была уверена. Ей хотелось избавиться от всего, связанного с родителями, но эта машина напоминала ей не только о них.
Артём отфоткал салон, вид машины справа, слева, с одного бока, с другого, спереди, сзади, а потом открыл капот.
— Алён, а тут что-то есть, — сказал он.
Алёна подошла к нему и заглянула через плечо. Внутри лежал старый дипломат. Чёрный, немного потёртый, с серебряной застёжкой.
— Что там внутри? — спросил муж.
— Не знаю, — ответила Алёна, беря его в руки и открывая.
Первое, что она увидела — были школьные тетради. Её тетради. Потом фотографии — её фотографии, без сестры. Вот она на выпускном, на отдыхе с родителями, когда ей было лет двенадцать. Потом чтарая красная ленточка, которой она заплетала волосы на первом классе. И один запечатанный конверт. Она вскрыла его и прочитала номер телефон, «позвони», «Оксана».
Алёна молчала. Артём тоже.
— Что это? — наконец спросил он.
— Я не знаю… — прошептала она. — Но кажется… кажется, папа меня всё-таки любил.
Алёна долго смотрела на номер телефона в руках. Он казался ей каким-то чуждым, словно не принадлежал этому миру. Но она набрала его. Пошли гудки: один, второй, третий ….
