— Поздно, Павел. Слишком поздно. Знаешь, что сказала твоя мать, когда ты вышел? Что я недостойная невестка, что не родила ей внуков, что только и делаю, что работаю, вместо того чтобы заботиться о тебе. И знаешь что? Она права в одном — я действительно не та невестка, которую она хотела. Я не буду молча сносить унижения, не буду просить прощения за то, что имею собственное мнение, не буду отдавать свои вещи только потому, что «в семье всё общее».
Она застегнула чемодан и взяла его за ручку.
— Марина, не уходи! Давай попробуем всё исправить!
— Что исправить, Павел? То, что ты до сих пор не повзрослел? То, что для тебя мнение матери важнее, чем чувства жены? Или то, что за пять лет брака ты так и не научился быть мужем?
Она подошла к двери и обернулась.
— Знаешь, я не злюсь на твою мать. В конце концов, она защищает свою семью так, как умеет. Пусть и перегибает палку. Но ты… Ты предал меня, Павел. Не когда позволил ей взять кольцо. А когда не стал на мою сторону, когда это было действительно важно. Свекровь может быть какой угодно — это её право. Но муж должен защищать жену. А ты этого не сделал.
— Марина, прошу тебя! Я всё понял! Я изменюсь!
— Может быть, — она грустно улыбнулась. — Может быть, с другой женщиной у тебя получится. С той, которую одобрит твоя мама. А я… Я заслуживаю мужчину, который будет ставить нашу семью на первое место. Который не позволит никому, даже родной матери, унижать его жену.
Она вышла из комнаты, покинула квартиру. Павел остался сидеть на кровати, глядя на пустое место, где ещё утром стояла бархатная коробочка. Пустая коробочка, которая стала символом его пустого брака. Через час ему позвонила мать.
— Паша, ну что там? Уехала твоя истеричка?
— Ну и отлично! Нечего нам в семье такие невестки! Я тебе найду нормальную девушку, из хорошей семьи, которая будет уважать свекровь! И готовить умеет, и детей родит!
Павел слушал материнский голос и вдруг понял — Марина была права. Он так и не стал мужем. Он остался сыном. И теперь, когда она ушла, он снова вернулся к тому, чем был до неё — маменькиным сынком, неспособным на самостоятельные решения.
— Паша, ты слушаешь? Завтра приезжай на обед, я позову дочку тёти Нади, помнишь её? Такая хорошенькая, скромная, воспитанная!
— Да, мам, — машинально ответил он, понимая, что его жизнь снова вернулась под материнский контроль.
А Марина в это время сидела в номере гостиницы, крутя на пальце бабушкино кольцо. Изумруд поблёскивал в свете настольной лампы, напоминая о том, что некоторые вещи стоит защищать. Как это кольцо. Как собственное достоинство. Как право быть собой, а не удобной невесткой для требовательной свекрови.
Телефон разрывался от звонков Павла, но она не отвечала. Потом пришло сообщение от Галины Петровны: «Марина, одумайся! Семью не бросают из-за пустяков! Возвращайся, поговорим как взрослые люди. Но учти — в нашей семье невестка должна знать своё место!»
