Но самым невыносимым был тотальный контроль над их личной жизнью. Галина Петровна входила в их комнату без стука.
— Я же в своём доме, — говорила она на робкие возражения невестки.
Она комментировала их интимную жизнь, давала советы, как правильно «ублажать мужа», рассказывала, что «в её время женщины знали своё место».
— Что-то вы не торопитесь с детками, — замечала она за ужином. — Мне уже соседки спрашивают, когда внуков дождусь. Стыдно отвечать, что невестка карьеристка.
Марина молча сжимала кулаки под столом. Какие дети? Когда они жили в одной комнате, за тонкой стеной от свекрови, которая комментировала каждый звук?
Последней каплей стала бабушка Павла. Старушка жила в пригороде, в собственном доме, который завещала внуку. Марина знала об этом завещании — это был их шанс на свободу. Дом можно было продать и купить небольшую квартиру в городе.
Когда бабушка умерла, Марина, как ни стыдно было признаться, почувствовала облегчение. Наконец-то у них будет своё жильё. Наконец-то они смогут жить нормальной семьёй.
Но на похоронах Галина Петровна взяла сына под руку и что-то долго шептала ему на ухо. Павел кивал, кивал, а потом подошёл к жене.
— Мам говорит, что бабушкин дом надо оформить на неё. Так надёжнее будет, налогов меньше платить.
— Павел, ты с ума сошёл? Это же наш шанс!
— Марин, ну что ты как маленькая? Мама же не чужая. Потом переоформим.
«Потом» не наступило. Сегодня Марина получила документы из нотариальной конторы. Дом был оформлен на Галину Петровну, а та уже успела его продать. «На лечение», как она объяснила. Хотя никакого лечения не было — Марина это точно знала.
— Вы же понимаете, милочка, что я делаю это для вашего же блага, — Галина Петровна отставила чашку и сложила руки на столе. — Молодым деньги в руки давать нельзя, растранжирите на ерунду. А так я вам буду помогать понемногу, когда будет нужно.
— Это были наши деньги! Павла деньги! Бабушка оставила дом ему, не вам!
— Не повышайте на меня голос в моём доме, — холодно отрезала свекровь. — И вообще, Павлик мой сын, что его — то и моё. Я его родила, растила, всю жизнь ему посвятила. А вы кто? Пришли на всё готовое.
Марина почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Три года унижений, три года молчания, три года надежд, что всё наладится. И вот итог — украденное наследство и торжествующая улыбка свекрови.
— Где Павел? — спросила она, удивляясь, насколько спокойным вышел её голос.
— На работе, где же ещё. Сын у меня трудяга, не то что некоторые.
Марина кивнула. Достала телефон и набрала номер мужа.
— Павел, приезжай домой. Срочно.
— Марин, я на совещании… — Павел. Приезжай. Немедленно.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Галина Петровна насторожилась.
Марина не ответила. Она прошла в их комнату и начала собирать вещи. Свои вещи. Складывала в чемодан методично, спокойно, не обращая внимания на свекровь, которая стояла в дверях.
— Вы что, уходить собрались? Да кому вы нужны? Тридцать лет, детей нет, ничего своего нет. Будете по съёмным углам скитаться?
