Марина молчала. Она собрала одежду, документы, ноутбук. Всё, что было её. Немного, если подумать. За три года она почти ничего не купила для себя — все деньги уходили в бездонную яму «семейного бюджета».
Хлопнула входная дверь. Павел влетел в квартиру запыхавшийся.
— Марина, что случилось? Мам, ты в порядке?
— Павлик, твоя жена с ума сошла! Вещи собирает, уходить грозится!
Павел растерянно посмотрел на жену, на чемодан, на мать.
— Марин, ты чего? Поссорились? Ну мам, ну что ты опять?
— Я? — возмутилась Галина Петровна. — Да я ей как родной матери! А она неблагодарная! Из-за дома всё! Думает, я деньги присвоила!
— Так вы их и присвоили, — спокойно сказала Марина, застёгивая чемодан. — Павел, твоя мать продала дом твоей бабушки. Тот дом, который был нашим шансом на нормальную жизнь.
— Мам? — Павел повернулся к матери.
— Я же объяснила — на лечение нужны были деньги!
— Какое лечение? — Марина рассмеялась. — Павел, твоя мать здорова как бык. Она просто украла у тебя наследство. У нас обоих. У наших будущих детей.
— Как ты смеешь! — взвизгнула Галина Петровна. — Павлик, ты позволишь ей так со мной разговаривать?
И тут Марина увидела то, что видела сотни раз. Павел сжался. Его плечи опустились, взгляд потух. Маменькин сынок, который так и не стал мужчиной.
— Марин, ну не горячись. Мама же не со зла. Давай спокойно всё обсудим.
— Обсудим? — Марина покачала головой. — Что тут обсуждать, Павел? То, что ты позволил матери украсть наше будущее? То, что три года мы живём как приживалы в доме твоей матери? То, что ты ни разу, слышишь, ни разу не встал на мою сторону?
— Марина, это моя мать!
— А я твоя жена! Или была ею.
Она подняла чемодан. Тяжёлый, но не настолько, чтобы не справиться.
— Ты серьёзно? — Павел загородил выход. — Ты уходишь? Из-за каких-то денег?
— Не из-за денег, Павел. Из-за того, что в этом доме я никогда не была женой. Я была бесплатной прислугой для твоей матери и удобным матрасом для тебя.
— Как ты смеешь! — снова взвизгнула Галина Петровна.
Но Марина уже не слушала. Она обошла застывшего мужа и направилась к выходу.
— Марина, постой! Куда ты пойдёшь?
Она остановилась в дверях. Обернулась. Павел стоял посреди коридора — растерянный, жалкий, всё ещё не понимающий, что произошло. А за его спиной маячила фигура матери — торжествующая, уверенная в своей победе.
— К маме поеду. Помнишь, ты говорил, что она живёт далеко и неудобно к ней ездить? Так вот, теперь это не твоя проблема.
— Марин, ну давай поговорим! Я люблю тебя!
— Нет, Павел. Ты любишь свою мать. А меня ты предал в тот момент, когда позволил ей превратить меня в прислугу. Когда молчал, пока она унижала меня. Когда отдал ей дом, который должен был стать нашим.
Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Никаких хлопаний, никакой драмы. Просто ушла.
На лестничной площадке её догнал крик Галины Петровны:
— Да кому ты нужна, пустоцвет! Тридцать лет, а детей нет! Павлик ещё найдёт себе нормальную жену, которая родит мне внуков!
