— Ты… ты врёшь! — выдавила Галина Михайловна. — Это всё выдумки!
Татьяна достала из кармана телефон, открыла галерею и показала фотографию документа на немецком языке с печатями и подписями.
— Вот документ о праве собственности. Можете проверить, если знаете немецкий. Хотя вряд ли — вы же даже английский не учили, считали, что это для простых людей.
Лицо свекрови стало пунцовым. Она тяжело опустилась на стул.
— И что теперь? Ты бросишь Андрея? Разрушишь семью из-за каких-то глупых обид?
— Глупых обид? — Татьяна покачала головой. — Три года систематического унижения — это глупые обиды? Знаете, я долго думала, стоит ли сохранять этот брак. Я люблю Андрея, правда люблю. Но он никогда не защищал меня от вас. Никогда не становился на мою сторону. Для него всегда было проще попросить меня потерпеть, чем поговорить с вами.
— Он хороший сын! — вскинулась Галина Михайловна.
— Да, хороший сын. Но плохой муж. И знаете, в чём ирония? Если бы вы относились ко мне хоть немного по-человечески, я бы поделилась этим наследством с семьёй. Мы бы могли купить дом побольше, поехать все вместе в путешествие, многое могли бы сделать. Но вы своими руками всё разрушили.
Галина Михайловна вскочила со стула. Её руки дрожали от ярости.
— Да как ты смеешь! Ты думаешь, деньги делают тебя лучше? Ты думаешь, теперь ты можешь смотреть на нас свысока?
— Нет, — спокойно ответила Татьяна. — Деньги не делают меня лучше. Они делают меня свободной. Свободной от необходимости терпеть ваше хамство. Свободной от ежедневных унижений. Свободной выбирать, как и где мне жить.
В этот момент хлопнула входная дверь. В квартиру вошёл Андрей. Высокий, широкоплечий, с усталым лицом после рабочего дня. Он сразу почувствовал напряжение.
— Что происходит? Мам, Таня, вы опять поссорились?
— Твоя жена скрывала от нас наследство! — выпалила Галина Михайловна. — Целый год скрывала! А теперь угрожает уйти!
Андрей растерянно посмотрел на жену.
— Таня, это правда? Какое наследство?
Татьяна посмотрела на мужа — на его растерянное лицо, на его сутулые плечи, на его глаза, в которых уже мелькнула обида. Не из-за того, что она страдала, а из-за того, что скрыла деньги.
— Да, Андрей, правда. Я получила наследство от тёти. И да, я не сказала тебе. Потому что знала, как это будет. Твоя мать сразу начала бы решать, как нам его потратить. А ты бы, как всегда, согласился с ней.
— Но это же… это нечестно! Мы муж и жена! У нас не должно быть секретов!
Татьяна грустно улыбнулась.
— Нечестно? А то, как твоя мать обращается со мной — это честно? То, что ты никогда не защищаешь меня — это честно? То, что в собственном доме я чувствую себя чужой — это честно?
— Таня, ну что ты драматизируешь? Мама просто… у неё такой характер. Она не со зла.
— Не со зла? — Татьяна покачала головой. — Андрей, твоя мать только что назвала меня нищенкой, которую приютили из жалости. Это не со зла?
Андрей повернулся к матери.
— Мам, ты правда это сказала?
Галина Михайловна выпрямилась.
