Полина, правда, помнила это совсем иначе. Ее детство было окрашено бесконечной тревожностью немолодых родителей: туда не ходи, это не пробуй, тут продует, нам покусают. По природе своей она была любопытной и смелой, и жить в этих правилах и ограничениях было непросто, отсюда и подростковые закидоны. А еще она страшно ревновала родителей к старшей сестре — той всегда отдавали самый вкусный кусок, подарков ей доставалось в два раза больше, а ругали ее в два раза меньше, даже когда она заслуживала. Этого отношения Полина не понимала — обычно младших балуют, а тут все старшей и старшей. Она только и слышала:
— А Соня в твоем возрасте…
— Посмотри, как Соня…
Полина не знала, что Соня — приемная дочь. Сама-то Соня, конечно, была в курсе, но никогда об этом не говорила, как и родители, а больше кто бы ей сказал?
Узнала Полина все случайно, вернувшись домой раньше обычного — голова разболелась, а последними парами все равно были скучные предметы (к тому времени, Соня уже окончила медицинский институт, пошла по стопам родителей и поступила в ординатуру, а Полину с трудом устроили в колледж на дизайнера).
День был жаркий, будто еще летний, и дверь была приоткрыта, чтобы создать хоть какое-то подобие сквозняка. Родители были в отпуске, только вернулись из леса, набрав два ведра грибов, и теперь сидели на кухне и начищали их.
— Вот все говорят гены, — услышала Полина голос отца. — А на деле — непонятно что влияет. Воспитали мы их одинаково, а ты посмотри, что вышло! Соня хоть и по крови не наша, но похожа-то как на нас! А Полька — родная кровь, только где там наша кровь затерялась — неясно. Так что чушь это все, и гены, и воспитание. Я так считаю, что дело в душе.
— Кешенька, ты чего это, в религию решил податься на старости лет?
— А почему бы и нет? Кто-то же всех нас создал? И чудеса какие творятся — вон, дочка наша разве не чудо? Нет, Ларочка, как ни крути, а Бог — он есть.
Полина стояла онемевшая, не в силах пошевелиться. Она вовсе и не думала подслушивать, но обнаружить себя сейчас уже было поздно.
— Если он есть, то пусть образумит как-нибудь нашу девочку, устала я с ней воевать. Хоть бы в колледже училась, правда, что за профессию она себе выбрала… Ну разве это профессия? Хорошо, что хоть Сонечка правильно все делает. Не зря мы ее удочерили.
Осторожно, шаг за шагом, Полина отступила к выходу и выскользнула за дверь. Душу ее переполняли смятение и обида — как же так получается, что родная дочь она, а любят больше Соню?
До ночи она прошаталась по улицам, дома, как обычно, получила выговор от родителей. Но сегодня он был окрашен как-то иначе, теперь Полина на все смотрела другими глазами.
Из колледжа ее отчислили после первой же сессии: в голове так и стояла та мамина фраза «что за профессию она себе выбрала», и учиться совсем не получалось. Папа ругался, мама плакала, а Полине было все равно. Она устроилась барменом в любимую кофейню, где и встретила Толю.
