Звонок раздался ночью, а ночные звонки редко приносят добрые вести. Люся попыталась отыскать телефон, не раскрывая глаз, но он никак не находился и все трезвонил и трезвонил… Спать она легла поздно — пока помыла посуду, пока уложила мальчишек, а потом еще пришлось заканчивать работу, которую не успела сделать днем, провозившись дольше обычного с обедом. Все в этот день шло не так, и вот даже закончить его ей никак не давали.
Вообще, она ждала подобного звонка. Представляла, как соседка, тетя Тома, всхлипывая, скажет:
— Люся… Василий Григорьевич умер…
Звонок всенепременно должен был раздаться ночью, и Люся должна испытать при этом что-то похожее на облегчение. С этого дня в ее жизни должно все пойти хорошо, она точно это знала.
— Телефон звонит, — недовольно сообщил Паша, закрыв голову подушкой.
Он сам лег поздно, вернулся около полуночи. Говорит, что из тренажерного зала, но Люся не могла бы за это поручиться — отношения с мужем в последнее время были так себе.
Разлепив глаза, она, наконец, нашла телефон и смахнула зеленую трубку.
Голос был соседки, но никаких всхлипов не наблюдалось.
— Да, я. Это вы, теть Том?
Люся практически увидела, как расплылось в улыбке ее и без того широкое лицо.
— Конечно, теть Том. Что-то с папой?
— Ой, Люсенька, все плохо! — всполошилась она. — Удар его хватил. Я ничего не знаю, Люсь, врачиха из больницы звонила, спрашивала, кто его забирать будет.
Конечно, забирать нужно было Люсе. А кому еще — больше у них родственников не было. Паша, кажется, воспринял эту новость с энтузиазмом, сказал, что справится с детьми и что незачем тащить их к умирающему деду, которого они ни разу в жизни не видели. Люся не спорила, она и сама не хотела никого тащить.
На билеты пришлось взять деньги, отложенные на отпуск, билеты стоили дорого, через всю страну лететь. Это она специально решила уехать как можно дальше от отца, на Дальний Восток, сюда-то он не доберется. И правильно решила — летать отец страшно боялся, а в поезде через всю страну трястись кому захочется? Несколько раз он порывался приехать, но каждый раз она находила причины, чтобы эту поездку можно было отложить.
Врач была строга, суха, в глаза Люсе не смотрела. По всему получалось, что отца выписывали умирать. Он не говорил, двигал только одной рукой, понимал ли что-то — неясно, вроде и да, но на контакт не шел.
— Может, с вами пойдет? — предположила врач, а Люся подумала, что это как раз вряд ли.
В квартире было темно, пахло как в любой другой стариковской квартире, а обстановка, которую он так и не сменил на эти годы, сверлила Люсе мозг своими воспоминаниями. Даже книги стояли в том же порядке. В детстве они любили играть с мамой в такую игру: мама называет слово из названия, а Люся ищет, а потом Люся загадывает книгу по цвету, а мама пытается угадать.
