Люся не стала предупреждать, что она возвращается, просто не могла ни с кем говорить. Паша звонил три раза, она не брала трубку, потом и вовсе отключила телефон. Почему-то не решилась открыть дверь собственной квартиры своим ключом и позвонила, чувствуя себя чужой и опасной, ненужной в этом новом для нее мире.
Паша был в одном носке и фартуке, нос измазан зеленкой.
Он схватил ее мучными руками и закричал:
— Пацаны, мама приехала!
Ее страшно подросшие мальчишки выбежали в коридор и повисли с двух сторон, наперебой что-то рассказывая и жалуясь, и Паша с трудом их отцепил.
— Что у тебя с носом? — спросила Люся.
Паша выглядел виноватым.
— Ты только не злись, мы кота подобрали.
Кот был рыжий, плешивый и одноглазый. Но Люсе он понравился.
Никаких следов молоденькой секретарши не было — Паша не прятал телефон, не убегал из дома, мальчики не рассказывали ни про каких теть. И Люся подумала — может, ей все это показалось? Что вообще правда из того, что ей кажется?
— Паша, — тихо сказала она вечером, когда удалось загнать в постели мальчишек и унять орущего кота. — Запиши меня к врачу.
— Какому врачу? — испугался он.
Можно было бы как-нибудь отговориться, но врать Люсе не хотелось. И она рассказала ему все — про найденные старые обследования, про маму, про то, что ей ужасно страшно, но она поймет, если он теперь решит с ней развестись и забрать мальчиков. Она уже обо всем подумала — поедет в папину квартиру и будет жить там.
— Ну и дуреха же ты у меня, — вздохнул Паша. — Какой еще развод? Нет, ты точно с ума сошла, — добавил он и рассмеялся над собственной шуткой.
Люся слабо улыбнулась. Кажется, теперь и правда все будет хорошо.
