Клава в ответ вздыхала:
— Ну какая машина, Семен? Ты прямо как затек наш, Арсений. Нечего мечтать, работать надо…
Это она, однако, так, для острастки — Семен пошел в отца, дом так отделал что как на картинке, работал трактористом, и работал хорошо — часто халтуры разные находил. Клава не жаловалась, хороший у нее был сын.
А вот второй… Где он, что он — Клава не знала. Год уже от него весточки не было, последнее, что он писал, это то, что поехал на заработки, а куда — кто его знает.
Когда у дома остановилась новенькая блестящая машина, Клава подумала, что это кто-то заблудился, дорогу хочет спросить. Но так громко и нагло она просигналила, что в материнское сердце сразу закралась надежда. Она отворила калитку, вышла к дороге.
У машины стоял Павел. Она сразу его узнала, хотя в последний раз видела два года назад. Больше всех он походил на ее покойного Васеньку — высок, плечист, с золотистыми вихрами. Красивый какой! И все соседки тоже высыпали из домов или в окошко поглядывают — пусть видят, что Павел не забыл мать, приехал навестить.
Клава бросилась к сыну, прижала его к сердцу. Вот он, родная кровиночка, не зря все было, не зря.
Семен встретил брата хмуро.
— Машина у тебя неплохая, — с завистью отметил он.
— А это не моя машина, — весело ответил Павел.
— А чья же? — чуть успокоился Семен.
— Твоя, — Павел протянул брату ключи. — Бери-бери, я уже и дарственную подготовил, к нотариусу потом заедем.
Семен растерянно оглянулся на мать. Та улыбалась.
— Ну спасибо, брат, — смущенно сказал Семен. — Но она же такая дорогая!
— Не дороже денег, — сказал Павел. — А Ниночка где?
— А Ниночка замуж вышла, — поспешила объяснить Клава. — В соседнюю деревню. Муж у нее хороший, работящий, вот, прибавления скоро ждут…
— Замуж, говоришь? Ну тогда поехали в гости, что ли. Вези нас, Сема, на новой машине.
Нина их встретила смущенная и пузатая. А муж ее, Арсений, сразу принялся показывать, какой он успешный бизнесмен, рассказывать, как откроют они пекарню и тогда заживут…
— Болтун, ты, — прикрикнула на него Нина. — Тебе же кредит не дали, какая пекарня. Ты не слушай его, Паша, он у меня мечтатель.
Павел улыбнулся и ответил:
— Ну с пекарней мы дело решим, не проблема. Скажешь, сколько тебе надо, я переведу.
Ошарашенный Арсений смотрел на Павла с недоверием. Он от жены уже успел наслушаться, что брат ее — бездарь неблагодарный.
Павел тем временем достал из кармана маленькую коробочку и протянул сестре.
— А это тебе, Ниночка.
Та осторожно открыла красный футляр. Внутри лежали чудеснейшие золотые сережки с изумрудами, цвета точь-в-точь как ее глаза. Она ахнула и ту же принялась примеривать их. Покрутилась у зеркала и сказала.
— Спасибо, Паша, угодил. Я сколько у Арсения выпрашивала серьги, а он мне только мясорубку и купил!
Клава сидела притихшая и счастливая. Сейчас сын, наверное, и ей что-нибудь подарит, сережки или браслет. А лучше бы машинку стиральную, конечно.
Но сын ничего не дарил, и только когда Нина упомянула, что мать после родов к себе выпишет, Павел сказал:
