— Мы ведь с ней одногодки были, — прижимая полуторагодовалого правнука к груди, произнесла Любовь Михайловна.
— Одногодки? — удивилась Оля. — Я всегда думала, что она глубокая старуха.
— Её настоящее имя Нехама. Нехама Гершевна.
Оля сглотнула и ничего не произнесла. Она интуитивно почувствовала важность момента.
— В октябре 41 года румыны под страхом расстрела приказали всем евреям явиться в Дальник. Облавы везде были… крики…страх… Многих расстреливали прямо на месте. Я помню, как высокий офицер ходил по нашему двору и что-то громко кричал. А его солдаты вытаскивали евреев из квартир.
Любовь Михайловна одной рукой прижимала правнука к себе, а другой прикрыла лицо. Оля видела, как скатывались слёзы по морщинистым бабушкиным щекам. Ей очень хотелось обнять бабушку, но она понимала, что сейчас для бабушки важно выговориться.
— Мы с Нехамой были подружками. Она тогда жила в соседней квартире. Моей Анечке, твоей маме, всего пять месяцев было, а мальчишкам-близнецам Нехамы только исполнилось по два года.
Немой вопрос застыл в Олиных глазах.
— Я хотела помочь. Хотела спрятать их у себя. Понимала, что мальчиков тоже уведут. Они так плакали, а я прижимала их к себе одной рукой, а в другой держала Анечку.
Любовь Михайловна замолчала. Видно было, что воспоминания доставляют ей огромную боль. Через пару минут она продолжила:
— Сосед выдал нас. Мне пригрозили пистолетом. Я испугалась. Мне было страшно за Анечку… и я отпустила мальчиков. Я видела, как Нехама схватила сыночков на руки. Потом всех увели…
— А что потом было? — не удержалась Оля.
— Я долго ничего не знала о судьбе Нехамы. А потом однажды она вернулась. Постаревшая и одинокая. И какая-то … неживая… Назвалась Маней. Так и осталась ею до самой смерти.
— А что случилось с её мальчиками? — Оля чувствовала, как колотится её взволнованное сердце.
Бабушка серьёзно взглянула внучке прямо в глаза.
— Она их утопила на переправе по дороге в лагерь…
Оля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слёзы лились одна за другой, она даже не пыталась их утирать.
Молодая женщина взяла из рук бабушки своего маленького сыночка и крепко прижала к груди. Малыш нежно ворковал, а Оля глядела на него и чувствовала боль той женщины, которая много лет назад, сгорая от любви к своим сыночкам-близнецам, спасла их от неминуемой мучительной смерти…
Пусть даже таким способом.
