— На этом ездить, сначала завещание написать надо, — полузадушенно подтвердили с верхней подножки из вороха шапок, капюшонов и платков. — Вот жизнь. Двадцать первый век на дворе.
Все шло как обычно. До Заводской автобус едва полз, скрипя и в самом деле грозя завалиться набок. На площади большая часть пассажиров вышла, топая затекшими ногами и дуя на озябшие руки. А до школы, где работала Нина, пути было еще с четверть часа.
Она плюхнулась на освободившееся место и стала смотреть на проплывающую за окном череду заснеженных многоэтажек.
…Когда Нина подбегала к школьному крыльцу, было уже две минуты девятого. Она взлетела по лестнице, на бегу раздеваясь. Первым был шестой «а»? Или «б»? Нет, у тех по средам. А сегодня… Черт, а что у нас сегодня?..
— Ниночка Валерьевна! — ласково улыбаясь, окликнула ее завуч, милейшая Марина Сергеевна. — Как удачно, что вы пораньше, — радовалась она. — С елкой так много хлопот. Представляете, оказывается, никто вчера не удосужился развесить фонарики, только достали из кладовой, с тем и бросили. Хорошо, хоть не подавили…
В спину как будто потянуло ледяным сквозняком. Маленькая заколка-черепашка на затылке показалась такой тяжелой, словно была сделана из камня. Нина стала медленно поворачиваться.
— Фонарики? — переспросила она. — Елка?
— …В костюме Деда Мороза не хватает пояса. Надо бы что-то придумать и еще найти подходящий мешок для подарков. Старый брали для соревнований на летней площадке… Да! Не могу найти микрофон… Вы не видели? Еще вчера искали вместе с Марчуком.
Нина тихо ахнула: «Да, ведь сегодня же елка!» И на последнем педсовете ей поручена роль Снежной Королевы. Надо же было сшить костюм, выучить роль… Как она могла забыть, башка дырявая! И девушка осела на стул, прижимая к себе сумку с планами. Вчера это была папка с поурочным планированием. А теперь — она заглянула — в сумке оказалось платье Снежной Королевы, сшитое, отглаженное и аккуратно сложенное. Несколько мгновений Нина разглядывала неожиданную находку. Ну, конечно, это бабушка, снова она ее выручила.
…Баба Зина умерла два года назад, скончалась от болезни сердца в районной больнице. А по возвращении с похорон, осунувшаяся от горя девушка обнаружила ее сидящей в любимом старом кресле. Сложив руки на коленях, бабушка смотрела на нее так же, как и всегда — строгими, но добрыми глазами.
…– Купи молока, будь любезна, — сказала бабушка, едва Нина открыла глаза, вынырнув из обморока.
И как-то Нинка быстро поверила. Ведь бабушки всегда было так много в ее жизни. Родители погибли давным-давно, а она была рядом. Читала ей первые книжки, водила за руку в школу. Стирала, гладила, убирала, варила суп. А еще она отслеживала звонки и корреспонденцию, ограждая любимую внучку от нежелательных контактов.
В этом доме всегда была бабушка, и этим домом всегда была бабушка.
— Ты без меня не выживешь, — внушала она внучке. — Растяпа и рохля, нет, не выживешь, пропадешь.
