— Но… девочке нужна мать. — совсем уже глупо пробормотала Наташка.
Серьёзно, что ли? Девять лет не нужна была, видимо, по её мнению. Я встал, пошёл к Аньке в комнату, постучал. Она открыла в наушниках. Сняла один наушник и невозмутимо спросила:
— Чего? Я лекции по праву слушаю.
Анька планировала пойти учиться на юридический.
— Я не хотел мешать. Что мне делать… с ней?
Дочь сняла второй наушник, пропустила меня в комнату. Закрыла дверь.
— Тебе моё мнение нужно?
— Важно! Ты чего? Мы же семья!
— Именно! Мы — да. Она — нет. Общая кровь не делает людей семьёй. Не только она. Мне не нужна тут эта женщина, но решать тебе, папа.
— Тебе не нужна твоя мать?
— Мать была бы нужна. А это мать, что ли?
Это было справедливо. Проблема была в том, что мы с Наташкой не разводились. И она всё ещё была прописана в нашей квартире. Я всё это объяснил Аньке.
— Получается, выгнать я её не могу. По закону. Ты же у нас изучаешь законы?
— Как ты мог не развестись за столько лет?!
— Да оно мне как-то вроде и ни к чему было…
Анька обняла меня за шею. Показывая мне, что она на моей стороне, что мы — семья. И со всем справимся.
Наташа осталась. И даже старалась тоже стать частью нашей семьи. Однажды я пришёл с работы, вошёл в квартиру, и услышал разговор в кухне:
— Ну неужели ты никогда не сможешь меня простить? — плакала Наташа. — Я ведь твоя мама. Я была молодой, глупой. Я очень виновата!
— Да ты и не изменилась! Ну, прощу я тебя. Папа простит. А потом ты опять хвостом вильнёшь и уедешь в какую-нибудь Европу.
— Да нет же! Нет! Дочка…
Я в это время уже прошёл в квартиру и стоял за дверью кухни. Наташа потянулась к Ане и попыталась её обнять. Но Аня не позволила.
— Нет! Я — ежик. И никогда больше я не повернусь к тебе брюхом, мама!
В слове «мама» было столько горечи и сарказма, что я пришёл в ужас. Бедная Анька! При всей внешней невозмутимости, что за боль она проживает изо дня в день внутри себя. Боль ежа, которому проткнули незащищённый живот.
Наташа вскоре съехала от нас. Перед тем, как уехать, она спросила меня, не хочу ли я развестись. Я хотел. И нас довольно быстро развели. Куда поехала моя творческая бывшая — я понятия не имел. Зачем ей вообще нужно было появляться в нашей жизни — тоже не знаю. Больше мы её не видели, и ничего о ней не знали. После Наташиного отъезда всё стало возвращаться в привычный ритм. Анька училась, занималась домом, вечерами гуляла со своими «неблагополучными» друзьями. Может и парень уже появился — я не знал. Знал только одно: я могу ей доверять. Мы — семья.
— Женись, пап. — как-то сказала мне она. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. И, это… прости меня за тёть Ирины парашюты.
Мы весь вечер хихикали над той историей. Вспоминали, и ржали.
