Игорь опустил голову. Он знал, что жена права. Он всегда сдавался. С детства мама приучила его к тому, что её слово — закон. Что спорить с ней — значит быть плохим сыном. Неблагодарным.
— Тань, дай мне время. Я научусь ей противостоять.
Татьяна остановилась, держа в руках стопку белья.
— Игорь, я не могу больше ждать, пока ты научишься. Мне тридцать лет. Я хочу жить своей жизнью. С мужем, который защитит меня, а не будет прятаться за моей спиной, когда его мама устраивает скандалы.
— Нет? А что ты делал сегодня у нотариуса? А что делал сейчас на кухне? Сидел и молчал, пока твоя мама делила МОЁ наследство!
Из кухни донёсся голос Галины Петровны:
— Игорь! Иди сюда немедленно!
Он дёрнулся, как от удара током, и Татьяна грустно усмехнулась.
— Вот видишь? Она позвала, и ты уже готов бежать. Иди. Мама ждёт.
— Я вернусь, — пробормотал он и вышел.
Татьяна продолжила собираться. Она слышала, как на кухне Галина Петровна отчитывает сына. Как Алёна что-то канючит про упущенную выгоду. Как Игорь пытается что-то объяснить, но его никто не слушает.
Через полчаса она вышла из спальни с сумкой. Вся троица высыпала в коридор.
— Танечка, — Галина Петровна сменила тактику, её голос стал слащавым, — ну что ты, милая, обиделась? Мы же семья! Давай сядем, спокойно всё обсудим.
— Обсуждать нечего. Я еду в свою квартиру.
— Но ты же не будешь жить одна! Что люди скажут!
Татьяна надела куртку.
— Люди? Какие люди, Галина Петровна? Ваши подружки? Пусть говорят что хотят. Меня это не волнует.
Она открыла дверь. Игорь сделал шаг к ней.
— Я не ухожу навсегда, Игорь. Моя бабушкина квартира в пятнадцати минутах отсюда. Когда разберёшься со своими приоритетами, приходи. Но один. И только если действительно готов быть мужем, а не маминым сыном.
Она вышла. Галина Петровна бросилась к сыну.
— Не смей идти за ней! Пусть одумается! Прибежит сама через пару дней!
Но Игорь стоял и смотрел в закрытую дверь. В его голове что-то медленно, но необратимо менялось.
Прошла неделя. Татьяна обустроилась в бабушкиной квартире. Она была небольшая, но уютная. Две комнаты, просторная кухня, балкон с видом на парк. Бабушкины вещи она бережно упаковала, оставив только то, что напоминало о ней — фотографии, любимую вазу, плед, который бабушка связала своими руками.
Первые дни Игорь названивал постоянно. Умолял вернуться, обещал, что всё изменится. Татьяна отвечала одно и то же: сначала измени, потом зови. Галина Петровна тоже звонила, но её Татьяна просто не брала трубку.
На восьмой день раздался звонок в дверь. Татьяна посмотрела в глазок. За дверью стоял Игорь. Один.
— Привет, — сказал он. Выглядел он неважно — осунувшийся, с кругами под глазами.
Они сели на кухне. Татьяна заварила чай — бабушкин, с чабрецом и мятой.
— Красиво у тебя тут, — сказал Игорь, оглядываясь.
— Спасибо. Бабушка всегда умела создавать уют.
Они помолчали. Потом Игорь достал из кармана связку ключей и положил на стол.
— Это ключи мамы от нашей квартиры. Я забрал.
Татьяна подняла брови.
— Правда? И как она отреагировала?
