— Дима! — голос Тамары Петровны стал требовательным. — Ты же мой сын! Ты не позволишь ей так со мной поступить!
Дмитрий поднял голову. В его глазах читалась боль.
— Мама, почему ты не сказала мне? Почему не обсудила? Я бы понял, если бы ты хотела дать Ольге часть. Но всю квартиру? И втайне от нас?
— Я не обязана с вами советоваться! — огрызнулась Тамара Петровна, но в её голосе уже не было прежней уверенности.
— Нет, не обязаны, — согласилась Марина. — Как и мы не обязаны дальше о вас заботиться. У вас есть квартира… ой, простите, была квартира. Теперь у Ольги есть квартира. Вот пусть новая владелица недвижимости и предоставит вам кров.
— Она не сможет! У неё маленькая квартира, там её семья, дети…
— А у нас что, пятикомнатные хоромы? — Марина развела руками. — У нас двушка, если вы забыли. И наш сын спит в гостиной на раскладном диване уже три года, потому что его комнату занимаете вы!
Тамара Петровна встала, опираясь на трость. Её руки дрожали.
— Это жестоко! Вы выгоняете пожилого человека на улицу!
— Мы никого не выгоняем, — спокойно ответила Марина. — Мы просто предлагаем вам обратиться за помощью к той, кому вы доверили своё имущество. Это логично, не правда ли?
Свекровь повернулась к сыну.
— Дима, неужели ты допустишь это?
Дмитрий встал и подошёл к матери.
— Мама, ты сделала свой выбор. Ты выбрала Ольгу. Я не обижаюсь, это твоё право. Но и мы имеем право на свою жизнь. Марина права — если ты считаешь Ольгу более достойной твоего наследства, то справедливо, чтобы она взяла на себя и заботу о тебе.
— Но она живёт в другом городе!
— Переезжай к ней. Или пусть она переезжает сюда, в твою бывшую квартиру. Места там достаточно.
Тамара Петровна смотрела на сына, словно видела его впервые.
— Ты… ты отказываешься от родной матери?
— Нет, мама. Это ты отказалась от нас. Когда решила, что мы недостойны твоего доверия. Когда решила нас обмануть.
— Я никого не обманывала!
— Ты сказала Ольге о дарственной?
— Ты предупредила её, что собираешься переписать на неё квартиру?
— Конечно, предупредила, — кивнул Дмитрий. — Иначе как бы она подписала документы. А нам не сказала. Сделала выводы сама. Тамара Петровна выпрямилась, собрав остатки достоинства.
— Хорошо. Я всё поняла. Завтра же уеду. И ноги моей здесь больше не будет!
Она развернулась и, стуча тростью, направилась к выходу из гостиной. В дверях остановилась и обернулась.
— Но запомните — вы пожалеете об этом. Когда-нибудь вы поймёте, что потеряли.
— Мы уже потеряли, — тихо сказала Марина. — Три года нашей жизни. И веру в то, что порядочность вознаграждается.
Тамара Петровна ничего не ответила и скрылась в коридоре.
Супруги остались одни. Дмитрий сел обратно на диван и закрыл лицо руками. Марина села рядом и обняла его.
— Прости, что так резко. Но я больше не могла…
— Ты правильно сделала, — глухо ответил он. — Я просто… я не ожидал от неё такого. Думал, она хотя бы предупредит, объяснит…
