Я взяла папку, открыла. Дарственная была составлена грамотно — я безвозмездно передаю квартиру на Тверской Галине Петровне и Анатолию Викторовичу. Внизу — место для моей подписи.
— Знаете, Галина Петровна, — начала я, глядя ей прямо в глаза. — Вы правы. В семье всё должно быть общее. Поэтому я приняла решение.
— Вот и молодец! — свекровь потянулась за ручкой.
Ручка выпала из её пальцев и покатилась по полу. Игорь, который всё это время молчал, вскочил с кресла.
— То, что слышал. Документы я уже подготовила. И ещё — я буду делить нашу общую квартиру. Ту самую, за которую плачу ипотеку. Мне полагается половина. Суд, учитывая, что я вкладываю больше денег, может присудить и больше.
Галина Петровна побагровела.
— Да как ты смеешь?! Мы тебя приютили, бесприданницу!
— Бесприданницу? — я рассмеялась. — Я зарабатываю сто пятьдесят тысяч в месяц. У меня есть квартира в центре Москвы. Это ваш сын — бесприданник, который в тридцать три года не может без мамы шаг ступить!
— Игорь! — взвизгнула Галина Петровна. — Поставь её на место!
Но Игорь молчал. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. А может, так и было.
— Вы можете попробовать оспорить развод, — продолжила я спокойно. — Но у меня есть доказательства психологического давления с вашей стороны. Переписка, где вы требуете передать вам моё имущество. Свидетельские показания соседей о ваших постоянных визитах и скандалах. Запись вчерашнего разговора — да, я включила диктофон на телефоне, когда вы начали угрожать.
Это был блеф насчёт записи, но Галина Петровна не знала этого. Она открывала и закрывала рот, как рыба на берегу.
— Игорь может остаться, — добавила я, глядя на мужа. — Если признает, что квартира на Тверской — моя личная собственность, и его мать больше никогда не будет вмешиваться в нашу жизнь. Никогда. Ни звонков по десять раз в день, ни внезапных визитов, ни советов. Граница. Железная.
Игорь перевёл взгляд с меня на мать. В его глазах читалась паника. Выбрать между матерью и женой — его худший кошмар.
— Наташ…, но это же мама…
— Именно. Твоя мама. Не моя начальница, не мой опекун, не хозяйка моей жизни. Просто твоя мама, которая должна знать своё место.
— Да я тебя! — Галина Петровна вскочила, замахиваясь папкой.
Я даже не пошевелилась.
— Попробуйте. Добавим ещё и заявление о нападении. Как думаете, что скажут на вашей работе? Вы же так гордитесь своей должностью завуча в гимназии. Как же — педагог, интеллигентный человек, а тут полиция, скандал…
Рука свекрови застыла в воздухе. Она медленно опустила её.
— Игорь, — прошипела она. — Выбирай. Или эта дрянь, или твоя семья.
Игорь стоял между нами, и я почти физически видела, как он разрывается. Тридцать три года мама принимала за него все решения. Выбирала институт, работу, даже носки покупала. А тут надо самому решить.
— Я… мам, может, Наташа права… Мы должны жить отдельно…
— Что?! — Галина Петровна смотрела на сына как на предателя. — Ты выбираешь её?!
— Я выбираю свою семью, мам. Наташа — моя жена.
