— Знаешь что, — сказала Татьяна. — Давай сделаем так. Ты возвращаешься домой. Мы живём как раньше. А вопрос с квартирой обсудим, когда ты найдёшь работу и встанешь на ноги. Тогда это будет решение двух равных партнёров, а не ультиматум под давлением твоей матери.
Павел покачал головой.
— Нет. Либо сейчас, либо никогда. Я не могу больше так жить.
— Тогда не живи, — тихо сказала Татьяна.
Слова вырвались сами. Она не планировала их говорить, но усталость от этого давления пересилила всё остальное.
— То есть ты выбираешь квартиру?
— Я выбираю себя. Своё право на безопасность. Своё право решать, что делать с тем, что я заработала. Я люблю тебя, Паша, но не могу отдать тебе последнее, что у меня есть, только чтобы твоя мама была довольна.
— Последнее? А я? Наша семья?
— Наша семья рухнула в тот момент, когда ты выбрал сторону матери, а не встал на мою защиту.
— Значит, всё кончено?
— Не знаю. Решай сам. Но квартиру я не переоформлю. Ни сейчас, ни потом.
Он смотрел на неё долго, потом развернулся и ушёл. Татьяна осталась сидеть, глядя в окно на вечерний город.
Через неделю Павел прислал сообщение: «Мама нашла мне работу в другом городе. Я уезжаю. Документы на развод пришлю по почте».
Татьяна прочитала и удалила сообщение. Валентина Петровна победила. Забрала сына обратно. Но квартира осталась за ней, Татьяной. Её крепость, её безопасность.
Развод прошёл быстро и тихо. Делить было нечего — квартира добрачная, общего имущества не нажили. Павел даже не появился на заседании, прислал представителя.
Через полгода Татьяна получила сообщение от неизвестного номера:
«Татьяна, это Валентина Петровна. Паша женится. На хорошей девушке из приличной семьи. У неё есть квартира, и она не жадная, не то что некоторые. Она сразу переоформила жильё на них двоих. Вот что значит настоящая любовь и доверие. Надеюсь, вы довольны своими квадратными метрами. Живите в них одна».
Татьяна прочитала, усмехнулась и заблокировала номер. Пусть Валентина Петровна думает, что победила. Пусть новая невестка узнает, что такое жить под контролем свекрови. А она, Татьяна, будет жить в своей квартире. Может быть, одна. Но свободная.
Вечером она открыла окно, впуская свежий воздух, и глубоко вздохнула. Квартира больше не казалась пустой. Она казалась своей. По-настоящему своей.
А это стоило больше, чем любые обещания любви под давлением чужой воли.
