После разговора с мамой Татьяна долго сидела в тишине. Потом открыла ноутбук и начала искать информацию о разделе имущества при разводе. Не потому, что решила разводиться. Просто хотела знать свои права.
Павел не звонил весь вечер. Не звонил и на следующий день. Зато позвонила Валентина Петровна.
— Татьяна, я надеюсь, ты одумалась.
— О квартире, конечно. Паша очень переживает. Он не ел со вчерашнего дня.
Эмоциональный шантаж. Татьяна это поняла сразу.
— Если Паша хочет поговорить, пусть позвонит сам.
— Он слишком горд. Ты же знаешь. Сделай первый шаг. Согласись переоформить квартиру. И всё наладится.
— Валентина Петровна, а что будет, если мы разведёмся? Павел получит половину квартиры, которую я покупала на свои деньги?
— Зачем сразу о разводе? Вы же любите друг друга.
— Любовь любовью, а квартира стоит двенадцать миллионов. Это большие деньги.
— Можно оформить брачный договор. Указать, что в случае развода квартира остаётся тому, на чьи деньги куплена.
— Тогда какой смысл переоформлять?
— Смысл в доверии! В том, чтобы Паша чувствовал себя полноценным мужчиной, хозяином в доме!
— Он и так хозяин. Он живёт здесь, это его дом.
— Но не по документам!
Разговор ходил по кругу. Татьяна поняла, что Валентина Петровна не отстанет. Она будет давить, манипулировать, настраивать Павла против жены, пока не добьётся своего.
— Я подумаю, — сказала Татьяна и отключилась.
Вечером второго дня Павел наконец позвонил.
— Таня, нам надо поговорить.
— Нет, давай встретимся на нейтральной территории. В кафе на Садовой.
Нейтральная территория. Будто они враги, а не супруги.
Татьяна пришла первой. Заказала чай и села у окна. Павел появился через десять минут — небритый, с красными глазами. Похоже, Валентина Петровна не врала — он действительно переживал.
— Привет, — сказал он, садясь напротив.
Молчание затягивалось. Наконец Павел заговорил:
— Я много думал. Мама права — ситуация ненормальная. Я чувствую себя… неполноценным. Живу в твоей квартире, пока не работаю — живу на твои деньги. Это унизительно.
— Паша, но ведь это временно. Ты найдёшь работу.
— А если не найду? Или найду, но буду зарабатывать меньше тебя? Ты всегда будешь главной?
Татьяна смотрела на него и не узнавала. Где тот весёлый, уверенный в себе человек, в которого она влюбилась?
— Дело не в том, кто сколько зарабатывает. Мы семья.
— Семья, в которой у меня ничего нет. Даже прописки.
— Я предлагала тебе прописаться!
— Прописка — это не собственность.
Опять тупик. Татьяна сделала глоток остывшего чая.
— Паша, а если я соглашусь… Что дальше? Твоя мама успокоится?
— Конечно! Она просто за меня переживает. Хочет, чтобы у меня всё было хорошо.
— А если она потом решит, что ей не нравится, как я готовлю? Или как воспитываю наших будущих детей? Тоже будет ультиматумы ставить?
— Не передёргивай. Это другое.
— Чем другое? Она влезла в нашу жизнь, в наши документы, настроила тебя против меня. И ты позволил.
Они смотрели друг на друга через стол, и между ними росла стена непонимания.
