Через неделю Павел держит в руке телефон, слушает голос матери.
— Паш, у меня совсем спину прихватило, утром с кровати не встала. В аптеке мазь дорогая, таблетки закончились, а на работу выйти не могу. Всё думаю — что теперь делать, денег нет совсем…
— Ты сейчас как, сильно болит?
— Да всё тянет, ноги будто ватные. Лежу целый день, не знаю, как быть.
— Не переживай, мам, сейчас что-нибудь придумаем.
— Прости, что снова тебя беспокою…
— Всё нормально, мам, держись, я что-нибудь решу, хорошо?
Павел долго смотрит на выключенный экран, сжимает пальцы в кулак.
Поздно вечером Анна стоит у раковины, Павел возвращается с балкона.
— Мама слегла, спину сорвала, даже за продуктами выйти не может. Ей сейчас нельзя работать, хозяйка уже спрашивает про оплату, а денег нет. Я не могу её оставить одну, она поживёт у нас, пока не поправится и не решим, что делать дальше.
Анна резко оборачивается, стучит по столу пальцами.
— У нас двушка, мы и так едва помещаемся. Я не хочу жить с посторонними.
— Это моя мать, я не могу её бросить, — Павел смотрит ей в глаза, сжимает плечи.
— Может, ты сначала спросишь, как мне с этим?
— Прости, но я не могу по-другому, Ань.
Анна отходит к окну, смотрит на улицу, долго молчит.
Павел подходит ближе:
— Я заберу её завтра, мама не останется на улице.
На следующее утро Павел привез Тамару. Она держит в руках небольшой пакет, тихо здоровается, сжимает ремешок сумки.
— Вот, мама пока у нас поживёт, — Павел ставит сумку у порога.
Тамара неуверенно смотрит на Анну.
— Здравствуй, Анечка… Спасибо, что пустили, — голос у неё почти шёпотом.
Анна кивает, убирает хлебницу на край стола, глядит на вещи Тамары.
— Проходите, Тамара Ивановна…
Тамара тихо проходит в комнату, складывает свои вещи в шкаф, поправляет покрывало.
Вечером она готовит ужин, накрывает на стол, ставит три тарелки.
Анна молча ест, Павел благодарит:
Тамара быстро убирает посуду, уходит в свою комнату, аккуратно прикрывает за собой дверь.
Свет за стеной долго не гаснет, Анна слышит шорох пакета и приглушённое всхлипывание.
Павел сидит на кухне, прислушивается к тишине, сжимает чашку двумя руками.
Утро началось рано. Павел проснулся, когда в комнате было ещё темно. Где-то в кухне скрипнул табурет, потом послышалось, как кто-то открывает шкафчик. Он полежал немного, прислушиваясь, потом встал, накинул футболку, прошёл в коридор. Анна уже ставила чайник, шуршала пакетами, в уголке стола лежал кусок хлеба в бумаге.
— Проснулся? — голос у неё тихий, будто не хотелось лишний раз нарушать утро.
— Проснулся, — Павел потер лицо ладонью, сел на стул.
Анна смотрела на него поверх чашки. На кухню из комнаты вышла Тамара, осторожно поправляя на плечах кофту. Вид у неё помятый, глаза покраснели, волосы выбились из-под косынки.
— Доброе утро… — сказала она неуверенно.
— Доброе, мам, — Павел подвинул ей стул.
Тамара села, положила руки на колени. Анна поставила перед ней чашку.
— Я, наверное, вам мешала ночью. Всё никак не могла заснуть. Извините.
