Павел покачал головой, Анна быстро заворачивала хлеб в пакет.
— Чаю налить? — спросила она, не поднимая взгляда.
— Нет-нет, потом, — Тамара чуть улыбнулась.
В комнате за окном было тускло, чайник шипел на плите, пахло чем-то влажным, вчерашним. Павел смотрел в окно, считал машины во дворе. Тамара шевелилась на стуле, что-то перебирала в руках — то ли платок, то ли маленькую записку.
Анна аккуратно достала полотенце из ванной, вернулась в кухню.
— Мне через час уходить, ты останешься? — спросила она у Павла.
— Конечно, — он даже не поднял головы.
Тамара кивнула сама себе, сжала в руках уголок кофты.
— Я постараюсь не мешать, — шепнула она.
Анна молча ушла собираться, в коридоре долго искала ключи, потом вышла, только дверца шкафа тихо хлопнула за ней. Павел посмотрел на пустую кружку, убрал её в раковину.
День тянулся вязко. Тамара медленно переставляла на полке баночки с крупой, утирала тряпкой крошки, иногда садилась, чтобы передохнуть. Павел то листал телефон, то заходил за водой, пару раз ловил себя на том, что не может вспомнить, что хотел сделать. Тамара раскладывала таблетки по блистерам, поправляла скатерть, мыла плиту. Когда он проходил мимо, она старалась не смотреть ему в глаза.
К вечеру Анна вернулась — усталая, молчаливая, долго снимала куртку, не торопясь ставила сумку на стул. В кухне пахло супом, хлеб лежал на доске, а на плите булькала кастрюля.
— Я поужинала, вы тут сами, — быстро сказала Тамара, поправила кофту и ушла в комнату. Дверь закрылась за ней почти бесшумно.
Анна села за стол, смотрела, как Павел ест. Суп быстро остывал, ложка тихо стучала по тарелке. Она крутила в руках ложку, потом, не притронувшись, поднялась и пошла в комнату. Павел ел медленно, потом подошёл к окну, подвинул занавеску. В квартире было непривычно тихо.
Чуть позже Анна подошла к ванной, постучала в дверь.
— Да-да, я сейчас, — из-за двери донёсся уставший голос.
Павел прошёл мимо, задержался на пороге.
— Что случилось? — спросил он.
— Да ничего, всё нормально, — Анна ответила резко, вернулась в комнату, захлопнула дверь.
Вечером Павел зашёл к матери. Тамара лежала на кровати, накрывшись пледом. Свет в комнате был приглушённый, пахло лавандой от старой подушки.
— Всё хорошо, Паш. Я только чуть полежу, потом приду помогать.
— Не надо ничего, отдыхай.
— Я не мешаю вам? — спросила она еле слышно.
— Всё нормально, мам, — Павел сел на край кровати, чуть сжал её ладонь, потом встал и вышел.
Анна складывала бельё, бросила рубашку на стул, стояла у окна.
— Я не могу так больше. Куда ни пойдёшь — всё занято. Нет ни минуты тишины, даже на кухню спокойно выйти нельзя. Квартира маленькая, каждый шаг слышен.
Павел прислонился к дверному косяку.
— Ты опять начинаешь? Это моя мать. Она будет жить здесь столько, сколько нужно. И это не обсуждается.
— Я больше не могу так жить, — тихо бросила Анна и, не оборачиваясь, ушла в ванную, дверь за ней захлопнулась.
