Справка — из онкологического центра. Диагноз безжалостный, лечение немыслимо дорогое.
Марина с трудом поднялась, села на стул. Мысли смешались, время словно замедлилось.
У Дмитрия есть дочь. Он никогда не говорил… Дочь — не ее. И она — умирает.
И самое страшное даже не это. Самое страшное — понять, почему он молчал. Почему не делился. Он любит Соню, любит Марину, но где-то там есть ещё одна — девочка, которая ему тоже дочка. И которая ждёт помощи.
В тот вечер, когда Соня заснула, Марина не придумала длинных монологов. Без лишних предисловий положила ему письмо на стол. Тут же.
Дмитрий увидел бумагу, закрыл лицо руками и надолго замолчал.
— Я не хотел… чтобы ты узнала так… — голос сломался, почти сдался.
— А как ты хотел? Ждать, пока всё само прояснится? Молчать — пока не станет поздно?
— Я не знаю, — выдохнул он. — Просто… Я правда не знаю, как это объяснить.
— Попробуй, — Марина не повышала голос. — У нас есть целая вечность, чтобы разобраться.
Долго — просто надолго — повисла тишина. Наконец, совсем тихо:
— Это было… до тебя. Мне было двадцать два, Светлане — двадцать. Мы встречались, потом она забеременела. Я предлагал жениться, но она отказалась — сказала, справится сама.
— И ты просто… согласился?
— Я был молод и… глуп. Испугался, честно. Решил, если она так хочет — значит, всё так и должно быть…
Марина слушала, не перебивая. Внутри что-то бушевало, ком внутри был острый и тяжёлый. Но она видела: он уже и так наказал себя сполна.
— Потом я узнал, что у меня родилась дочка. Маша, — Дмитрий говорил тихо, будто боялся потревожить воздух. — Я хотел встретиться, познакомиться, но Светлана… не разрешала. Она считала: раз я ушёл — сделал свой выбор. Я пытался искать их… Но она переехала, поменяла номер. Следы затерялись.
— А потом? — Марина едва сдерживала дрожь в голосе.
— А потом появилась ты. И Соня. И вдруг я понял, что значит — по-настоящему любить. Быть отцом… И только тогда боль от того, что бросил Машу, стала невыносимой. Я не мог простить себе этого.
— А сейчас? Как они тебя нашли?
— Через соцсети. Светлана написала сама, рассказала всё. Попросила помочь… А я… — он опустил голову. — Я струсил. Сказал: денег нет. Это была ложь.
— Но они ведь есть… У нас же есть сбережения, — напомнила Марина.
— Есть, — Дмитрий кивнул. — Но это деньги Сонечки. На её образование… на наш с тобой запас, на будущее семьи. Как я могу взять их и… и отдать за свою ошибку прошлого?
Марина нервно прошлась по кухне — взад-вперёд, будто этим можно утихомирить бурю в голове. Жалость к Маше, обида на Дмитрия, страх потерять всё и сразу — всё смешалось в ее душе.
— Мужчина в кафе — это он?
— Частный детектив. Светлана его наняла, чтобы… заставить меня встретиться и поговорить. Он показал мне Машу: фотографии, медицинские справки. Сказал, что если не помогу — подадут в суд, потребуют алименты за все годы.
