Я вздохнула и за несколько минут изложила весь ужас последних дней. Лена слушала, хмуря брови, а когда я закончила, резко хлопнула ладонью по столу:
— Да он вообще охренел! Я бы на твоем месте…
Ее слова прервал звонок в дверь. Лена нахмурилась:
— Кого еще черт принес в такую рань?
Но когда она открыла дверь, мы оба замерли. На пороге, бледный, с трясущимися руками и темными кругами под глазами, стоял Денис.
— Ты… — я не могла вымолвить ни слова.
Он сделал шаг вперед, и я увидела его глаза — в них не было привычной злости, только отчаяние.
— Я сел на следующий поезд… Не мог… — его голос дрогнул. — Настенька здесь?
Из комнаты выбежала Настя, услышав отцовский голос. Она замерла в нерешительности, глядя на нас с Леной.
Денис опустился на колени, протягивая к дочери руки:
— Солнышко, прости папу… Я был слепым идиотом.
Настя медленно подошла к нему, и он обхватил ее дрожащими руками. Я стояла, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Лена крепко взяла меня за локоть, словно поддерживая.
Денис поднял на меня глаза:
— Я все понял… Когда вернулся домой, а там… — он сделал паузу, — мама с Ирой уже переставили всю мебель, выбросили твои цветы… В нашей спальне уже лежали ее вещи… Я вдруг осознал, что это не мой дом больше. Что я потерял…
В его голосе звучала такая боль, что у меня к горлу подкатил ком. Лена тихо выдохнула:
— Может, вам поговорить наедине? Я займу Настей.
Она увела дочь в сад, оставив нас одних. Денис стоял, не решаясь подойти ближе.
— Я был дураком, — тихо сказал он. — Ты была права во всем… Я… Я отправил их обратно сегодня утром. Сказал, что нам нужно разобраться в наших отношениях без их вмешательства.
Я молчала, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Он осторожно сделал шаг вперед:
— Я не прошу прощения сразу… Я знаю, что разрушил твое доверие. Но дай мне шанс показать, что я могу быть другим.
За окном послышался смех Насти и Лены. Солнечный луч упал на стол, где стояли наши недопитые чашки. И в этот момент я вдруг поняла — возможно, это и есть тот самый переломный момент, после которого все может измениться.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Но есть условия…
Денис напрягся, готовый ко всему. Я глубоко вдохнула:
— Во-первых, это наш с Настей отпуск. Ты здесь гость. Во-вторых… — я посмотрела ему прямо в глаза, — никаких звонков маме. Никаких советов от Иры. Только мы. На две недели.
Он кивнул, и в его глазах я впервые за долгое время увидела того Дениса, в которого когда-то влюбилась.
— Спасибо, — прошептал он. — Я не подведу.
За окном Настя звонко закричала:
— Папа, мама! Идите скорее! Здесь настоящий апельсиновый куст!
Мы переглянулись. Путь к примирению будет долгим, но первый шаг был сделан. И самое главное — море все-таки стало нашим. Общим.
Первые дни были самыми странными. Мы жили в странном перемирии — Денис снял комнату в соседнем гостевом доме, но каждое утро приходил к нам, как будто боясь, что мы исчезнем. Лена наблюдала за нами с мудрой улыбкой, давая нам пространство для наших непростых разговоров.
