Утро началось со скандала. Алёна разбила мою любимую чашку — ту самую, из которого сервиза, что подарила мама на свадьбу. Из двенадцати осталось только три, и вот теперь две.
— Подумаешь, чашка! — Светлана собирала осколки. — Старьё какое-то. Купим новые, современные.
Что-то во мне оборвалось. Как струна, натянутая слишком сильно.
— Не трогай! — я вырвала из её рук совок с осколками. — Это моя чашка! В моём доме! И я сама решу, что с ней делать!
— Я того, что устала! Вы живёте здесь месяц, ведёте себя как хозяева, всё переставили, вещи мои выбрасываете! А теперь ещё и прописались без моего ведома!
— Это Колян разрешил…
— Дом принадлежит нам обоим! Обоим, понимаешь? И я не давала согласия на твою регистрацию!
В кухню вбежал Николай — видимо, услышал крики из гаража.
— Вера, ты что орёшь? Соседи услышат!
— Пусть слышат! — я повернулась к нему. — Ты прописал свою сестру в нашем доме без моего согласия! Это незаконно!
— Буду орать! Это мой дом! Я имею право!
Я достала телефон и набрала номер. Николай попытался выхватить его, но я отошла.
— Участковый? Здравствуйте, это Вера Михайловна с Садовой, дом пятнадцать. Приезжайте, пожалуйста. У меня в доме незаконно зарегистрированы люди.
— Ты что делаешь, дура?
— То, что должна была сделать месяц назад.
Участковый приехал через полчаса. Молодой лейтенант, деловитый и спокойный. Выслушал всех, проверил документы.
— Так, понятно. Гражданка Морозова, регистрация оформлена только с согласия одного собственника. Нужно согласие обоих. Гражданка Вера Михайловна, вы можете обратиться в суд для признания регистрации незаконной.
— Это же моя сестра! — взвыл Николай.
— Это не отменяет закона, — лейтенант был невозмутим. — Гражданка Морозова, вы должны покинуть данное жилое помещение. Если откажетесь, хозяева имеют право выселить вас через суд.
Светлана смотрела на меня с ненавистью:
— Ты пожалеешь об этом.
— Не пожалею, — я удивилась, какой твёрдый у меня голос. — Собирайте вещи. Даю вам два дня.
Но Николай молчал. Он стоял, опустив голову, и не смотрел на сестру. Может, впервые в жизни ему было стыдно. А может, просто понял — я дойду до конца.
— Мам, а как же школа? — Алёна вдруг заплакала.
Мне стало жаль девочку. Но не настолько, чтобы отступить.
— Светлана найдёт выход. Она всегда находит.
Участковый ушёл, пообещав всё запротоколировать. Светлана с Алёной поднялись наверх собирать вещи. А мы с Николаем остались на кухне.
— Ты довольна? — он наконец поднял на меня глаза. — Выгнала мою сестру.
— Она сама виновата. И ты тоже. Вы решили всё за моей спиной.
— Нет. Ты просто не считаешься со мной. Никогда не считался. Но это мой дом тоже, Коля. И я больше не позволю вытирать об меня ноги.
Он вздохнул, потёр лицо руками:
— Прости. Я… я правда думал, что делаю правильно.
— Правильно было бы спросить меня. Обсудить. Вместе решить. Но ты привык, что я молчу и соглашаюсь. Больше так не будет.
