Я не послушала. Думала, любовью и терпением всего добьюсь. Что Николай оценит, как я принимаю его семью, никогда не жалуюсь, всё делаю для его удобства. Наивная дура.
За стеной, в гостиной, громко работал телевизор. Светлана смотрела какое-то шоу и комментировала вслух. Алёна топала по лестнице — спускалась на кухню за едой каждый час. А Николай, как всегда, сбежал в гараж.
Я достала телефон и открыла переписку с сыном. Саша служил в Подмосковье, иногда удавалось созвониться.
«Мам, как дела? Как папа?»
Последнее сообщение было три дня назад. Я не ответила — что писать? Что в его комнате поселилась двоюродная сестра? Что отец за моей спиной прописал в доме свою сестру?
Пальцы сами набрали: «Сынок, у нас всё сложно. Тётя Света с Алёной переехали к нам. Живут в твоей комнате.»
Ответ пришёл неожиданно быстро: «Мам, ты что, серьёзно? А ты как?»
«Терплю. Папа сказал — временно.»
«Мам, какое временно? Тётка же прилипала. Помнишь, как она у бабушки жила? Выгнать потом не могли.»
Я помнила. Старая история — Светлана после первого развода полгода жила у свекрови Николая. Обещала съехать, как только найдёт работу. В итоге свекровь сама съехала к своей сестре, не выдержав.
«Мам, не молчи. Дай им от ворот поворот.»
Легко сказать — дай поворот. Как? Николай уже решил всё за меня. Подписал документы, впустил их в дом. А я, как всегда, узнала последней.
На лестнице послышались шаги. В кухню вошла Светлана в халате и тапочках — моих тапочках, которые я искала уже неделю.
— О, ты чего не спишь? — она включила свет, и я зажмурилась. — Чай будешь?
Не дожидаясь ответа, она поставила чайник, достала печенье. Села напротив и внимательно на меня посмотрела.
— Вер, ты чего дуешься? Я же не навечно к вам. Вот устроюсь нормально, сниму квартиру.
— Ты регистрацию оформила. На год.
— Ну и что? Для социалки нужно. Алёнке льготы в школе положены, пособие мне как матери-одиночке. Без регистрации не дают. Колян же понимает.
— А меня никто не спросил.
— Вер, ну что ты как маленькая? Мы же семья. Должны помогать друг другу. Или ты хочешь, чтобы мы на улице жили?
Старый приём. Emotional blackmail, как говорят психологи. Я столько лет на него велась.
— Света, это мой дом тоже. Мой и Николая. Ты могла спросить, предупредить…
— Ой, всё! — она встала, громко двинув стул. — Я думала, ты нормальная, а ты жадная оказалась. Колян правильно говорит — ты вечно проблемы из ничего делаешь. Спокойной ночи!
Она ушла, хлопнув дверью. А я осталась сидеть с остывшим чайником и мыслью, которая билась в голове как пойманная птица: «Колян говорит». Значит, они обсуждали меня. Сестра и брат против глупой, жадной Веры.
В окно постучал дождь. Осенний, холодный. Я подумала, что впереди долгая зима. И прожить её в собственном доме, чувствуя себя чужой — это слишком.
Надо что-то делать. Но что? Как бороться, если против тебя твой же муж?
