— Следующий! Окно номер три!
Я подошла к окошку, где сидела молодая девушка с усталым лицом.
— Здравствуйте, я хотела узнать… У нас в доме сейчас временно живут родственники. Нужно ли их как-то регистрировать?
— Если больше девяноста дней, то да, нужна временная регистрация. А что конкретно вас интересует?
Я замялась, потом решилась:
— Можно проверить, не зарегистрирован ли кто-то по нашему адресу без моего ведома? Вот мой паспорт.
Девушка что-то набрала в компьютере, нахмурилась, набрала ещё раз.
— Так… По вашему адресу неделю назад оформлена временная регистрация на Светлану Игоревну Морозову и её несовершеннолетнюю дочь Алёну. Сроком на год. Вот копия заявления.
Она повернула монитор. Я увидела документ, подписанный Николаем. Мой муж. Втайне от меня зарегистрировал сестру в нашем доме.
— А ещё… — девушка замялась, — Есть обращение в отдел социальной защиты. Гражданка Морозова подала документы на постановку в очередь на муниципальное жильё как мать-одиночка, не имеющая собственного жилья. И указала ваш адрес как место фактического проживания.
В ушах зашумело. Я схватилась за край стойки.
— Но это же… Это наш дом! Мой и мужа! Как она может претендовать…
— Она не претендует на ваш дом, — успокоила меня девушка. — Но используя регистрацию у вас, может рассчитывать на социальное жильё. А пока его не дадут… Ну, год точно у вас проживёт. Легально.
Я вышла из МФЦ на ватных ногах. Села на лавочку у входа и попыталась успокоиться. Значит, всё это было спланировано. Светлана приехала не просто пожить немного. Она обосновалась надолго. И Николай ей в этом помог.
Телефон зазвонил — муж.
— Вера, ты где? Света говорит, обеда нет. Ты что, в магазин поехала?
— Я в МФЦ, — мой голос звучал чужим. — Николай, ты зарегистрировал Свету в нашем доме?
Молчание. Потом раздражённый вздох:
— Ну и что? Для соцзащиты нужно было, чтобы помощь оформить. Не выдумывай проблем, Вера.
— Ты не спросил меня. Это же и мой дом тоже.
— Господи, опять ты за своё! Моя сестра в беде, а ты тут права качаешь! Не позорь меня, Вера. Приезжай и приготовь нормальный обед.
Он бросил трубку. Я сидела и смотрела на потухший экран телефона. Двадцать восемь лет брака. И я для него никто. Просто бесплатная прислуга, которая не имеет права голоса в собственном доме.
Мимо прошла пожилая пара, держась за руки. Женщина что-то говорила, мужчина смеялся. Нормальные люди. Которые уважают друг друга.
А я? Что я делала все эти годы? Молчала, терпела, уступала. И вот результат — чужие люди хозяйничают в моём доме, а родной муж говорит мне «не позорь меня».
Я сидела на тёмной кухне и смотрела на старую эмалированную кастрюлю. Светлана днём опять пыталась её выбросить, но я отобрала. Теперь держала её в руках и вспоминала маму.
— Не давай себя в обиду, Верочка, — говорила она перед свадьбой. — Мужнина родня — это испытание. Но помни: ты не служанка. Ты хозяйка в своём доме.
