— Вер, ты не против, если я выброшу эту рухлядь? — Светлана держала в руках мою старую эмалированную кастрюлю с отбитым краем. В ней ещё моя мама варила компоты.
— Не надо, я ей пользуюсь, — тихо сказала я.
— Да ладно тебе! Купим новую, нормальную. Алёнка, иди завтракать!
Девочка спустилась в пижаме, села за стол и уставилась в телефон. Я поставила перед ней тарелку с кашей.
— Фу, я овсянку не ем, — она даже не подняла глаз. — Мам, сделай блины.
— Вера сделает, — Светлана уже красила ресницы перед зеркалом в прихожей. — Я на собеседование еду. К вечеру вернусь.
Она уходила каждый день — то на собеседования, то по делам. Возвращалась поздно, уставшая и раздражённая. Алёна целыми днями сидела в комнате Саши, переставила там всё по-своему. Учебники сына я нашла сваленными в коробку под кроватью.
Николай приходил с работы, молча ужинал и уходил в гараж. Когда я пыталась поговорить, он отмахивался:
— Вер, ну что ты хочешь? Она же моя сестра. Не на улице же ей жить. Потерпи немного, устроится на работу и съедет.
— Коля, но она даже не спросила! Просто приехала и…
— Господи, Вера! Ну что ты из мухи слона делаешь? Временно поживут и всё. Не жадничай.
Жадничай. Это слово ударило больнее пощёчины. Я, которая всю жизнь молча терпела его родню на все праздники, готовила на толпу народа, принимала его друзей в любое время дня и ночи — я жадничаю?
Ночью я лежала без сна и слушала, как за стеной, в комнате сына, играет музыка. Алёна допоздна сидела в интернете, громко разговаривала по телефону. А утром Светлана будила весь дом своим феном в шесть утра.
— Вера, кофе сделай покрепче! — кричала она из ванной. — И бутерброды собери Алёнке в школу. Я опаздываю!
Я вставала, шла на кухню и механически выполняла её распоряжения. Сопротивляться не было сил. Да и как сопротивляться родственникам? Николай сразу встанет на сторону сестры, я это знала.
В пятницу вечером я вернулась из библиотеки и застала в гостиной незнакомую женщину. Полная, с ярким макияжем, она сидела на моём месте на диване и пила чай из моей любимой чашки.
— О, Вера! — Светлана появилась из кухни с тарелкой печенья. — Это Марина, мы вместе работали. Марин, это жена моего брата, я тебе рассказывала.
— Очень приятно, — женщина окинула меня оценивающим взглядом. — Света говорит, вы тут вдвоём живёте в таком большом доме. Хорошо, что пустили их пожить. Не каждый так поступит с родственниками.
Пустили. Будто мы разрешали. Будто нас спрашивали.
В понедельник утром я сказала Николаю, что иду в МФЦ узнать про перерасчёт коммунальных платежей. Он кивнул, не отрываясь от телефона — в последнее время он вообще старался со мной не разговаривать. Наверное, чувствовал вину, но признать это не мог.
В МФЦ было людно, я взяла талончик и села ждать. Рядом две женщины обсуждали какие-то документы на жильё, и я невольно прислушалась. Одна рассказывала, как родственники прописались без её ведома и теперь претендуют на квартиру.
Меня словно холодной водой окатило. А что если… Нет, Светлана не могла. Или могла?
