Февральский вечер выдался промозглым. Я тащилась с работы, думая только о горячем чае и тёплых тапочках. В подъезде пахло кошками и чьей-то капустой — обычный запах нашей девятиэтажки. Почтовый ящик открылся со скрипом. Реклама, квитанции… и жёлтый конверт.
Мировой суд. Эти два слова ударили под дых. Руки задрожали, когда рвала бумагу. Исковое заявление. Истец — Светлана Петровна Кузнецова. Это я. Ответчик — Юрий Михайлович Кузнецов. Мой бывший муж.
Читаю требования и ничего не понимаю. Взыскать алименты на содержание? Какие алименты, если сыну двадцать восемь лет? Признать право на долю в квартире? Но квартира моя, родительская ещё…
Села прямо на ступеньки. Соседка с третьего этажа прошла мимо, покосилась — наверное, подумала, выпила. А у меня в голове каша. Может, я правда что-то подписывала? После развода столько бумаг было… Нет, не помню такого.
Поднялась домой на ватных ногах. Юрка сидел на кухне, пил мой чай из моей любимой кружки с котиками. После развода он так и остался прописан — некуда было деваться, да и сын просил не выгонять отца.
— Привет, — буркнул он, не отрываясь от телефона. — Суп в холодильнике, я разогревал.
Положила конверт на стол. Он глянул мельком и снова уткнулся в экран.
— А, повестка пришла? Ну вот, быстро работают. Не переживай, всё нормально будет.
— В смысле нормально? Я подаю на тебя в суд? Я?!
Он пожал плечами, отхлебнул чай:
— Света, ну мы же договаривались. Для галочки всё. Потом заберёшь заявление.
Договаривались? Когда? О чём? В висках застучало. Хотелось закричать, но голос пропал. Просто стояла и смотрела, как он спокойно доедает мой ужин, в моей кухне, обсуждая мой иск, о котором я впервые слышу.
Два листа вместо одного
Ночь прошла без сна. Перерыла все документы в доме. В старой папке с надписью «Важное» нашла ту самую доверенность. Неделю назад Юрка попросил сходить к нотариусу — якобы для перерасчёта коммуналки нужна была моя подпись.
— Свет, ну ты же знаешь, какая я канитель с этими управляющими компаниями, — говорил он тогда. — Просто доверенность на представление интересов. Один листок, пять минут.
Помню, как сидела в душной нотариальной конторе. Юрист что-то быстро читала, я кивала — думала только о том, что опаздываю на работу. Подписала не глядя. Теперь вижу — подпись стоит на двух листах. А между ними…
Руки тряслись, когда читала мелкий шрифт. «Доверяю представлять мои интересы во всех судебных инстанциях, подавать исковые заявления от моего имени, получать исполнительные листы…»
Господи, какая же я дура. Сорок восемь лет прожила, а наивная как девочка. Верила, что после развода мы остались… ну не друзьями, но нормальными людьми. Ради сына старалась не скандалить, не выяснять отношения.
Утром позвонила подруге Ленке. Она всегда знает, что делать.
— Лен, я, кажется, влипла…
— Давай без паники. Записывай телефон — Ольга Сергеевна, хороший юрист. Она Маринке помогла с наследством, помнишь?
Набирала номер дрожащими пальцами. Голос у Ольги оказался спокойный, деловой:
