— Николай, я не понимаю. Зачем было врать? Ну скажи мне правду — у тебя есть обязательства, дочь, внуки. Я бы поняла.
— Не поняла бы, — покачал головой он. — Валя, ты же какая… светлая, чистая. У тебя один сын, взрослый, самостоятельный. А у меня — долги, проблемы, дочь-одиночка…
— Но ведь я же полюбила тебя! Настоящего!
— Какого настоящего? — горько усмехнулся Николай. — Настоящий — это усталый мужик, который пашет на двух работах, чтобы закрыть ипотеку и помочь детям. Который по вечерам не ужины романтические устраивает, а считает деньги до копейки…
Валентина молчала. В дверь позвонили. Андрей, конечно.
— Он здесь? — спросил сын, увидев чужие ботинки.
— Здесь, — ответила мать.
Андрей прошел на кухню, сел рядом с матерью.
— Николай, я ничего личного против тебя не имею. Но моя мать четыре года жила в обмане.
— Андрей, я понимаю твое возмущение…
— Ничего ты не понимаешь! — вспылил Андрей. — У мамы была тяжелая жизнь. Развод, одиночество. Она поверила тебе, строила планы. А ты что? Играл в счастливую семью по выходным?
Николай опустил голову. Валентина положила руку на плечо сыну:
— Надо, мам! Кто-то же должен сказать правду. Ты слишком добрая.
Тишина повисла тяжелая, как грозовая туча. Наконец Николай поднял глаза:
— Я готов все исправить. Скажи, что делать, Валя.
— Я не знаю, — прошептала она. — Мне нужно время. Подумать.
Поезд в Арзамас везет правду
Электричка довезла Валентину до Арзамаса за два часа. Она ехала, глядя в окно на мелькающие поселки, и думала о том, зачем едет. Андрей был против:
— Мам, зачем тебе это? Ты и так все знаешь.
— Не все, — ответила она. — Я знаю факты. А хочу понять правду.
Адрес она переписала с тех банковских документов. Пятиэтажка на окраине, серая, со сколами на стенах. Подъезд пах кошками и сыростью. Второй этаж, квартира номер восемь.
Дверь открыла молодая женщина с уставшими глазами. За ее спиной носились двое детей — мальчик лет семи и девочка помладше.
— Вы ко мне? — удивилась женщина.
— Я… я Валентина. Друг вашего отца. Николая Петровича.
Лицо женщины изменилось. Сначала удивление, потом что-то вроде понимания.
— Проходите, — тихо сказала она.
Квартира была чистой, но бедной. Старая мебель, детские рисунки на стенах, стопка тетрадей на столе — Марина, видимо, проверяла работы.
— Садитесь, пожалуйста. Чай будете?
Они сидели напротив друг друга, две женщины, связанные одним мужчиной.
— Вы знаете про меня? — спросила Валентина.
— Папа рассказывал. Что у него… есть женщина. Что он счастлив.
— А вы знаете, что он мне говорил про вас?
— Наверное, ничего хорошего, — грустно улыбнулась Марина. — Папа всегда стыдится нас. Своих проблем.
— Он сказал, что разведен и живет один.
— Он разведен. С мамой они развелись пять лет назад. Но квартира оформлена на папу, ипотека на нем. Мама ушла, а мы с детьми остались. Папа не мог нас выгнать…
Валентина слушала, и сердце сжималось. Не от жалости к себе, а от понимания.
— Всегда. Даже когда у самого трудности. Я работаю в школе, получаю копейки. Без папы мы бы не выжили.
