— Правильно, правильно. — Но тон был такой, словно Марина солгала. — А вот соседка рассказывала, видела вас с ребенком в магазине, покупали что-то в ярких обертках…
Настя потянулась к бабушке, а та подняла её на руки:
— Вот моя красавица! А почему такая бледненькая? Гуляете мало?
— Мы каждый день гуляем, — напряженно ответила Марина.
— Ну да, ну да. — Галина Михайловна покачала внучку. — А спит как? Не капризничает? Я вот слышала, что детям после года нужен четкий режим. А то потом трудно будет…
Из ванной вышел Павел в халате:
— Мам! А ты когда приехала?
— Да так, проведать решила. — Она поцеловала сына в щеку. — Смотрю, как вы тут обживаетесь.
За столом Галина Михайловна рассказывала о своих соседях, о проблемах с коммунальными службами, но время от времени бросала замечания:
— А у вас посудомойки нет? А холодильник маловат… А батареи какие-то холодные…
Наконец она собралась уходить. На пороге обернулась:
— Ну ладно, живите как знаете. Только вы помните — если бы не я, вас бы тут не было.
Дверь закрылась. Марина прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.
— А она всегда такая?
Павел не ответил. Включил телевизор погромче.
— Павлик, сынок, приезжай ко мне. Надо поговорить, — голос матери звучал как-то особенно.
Марина насторожилась, услышав телефонный разговор мужа. В последние недели Галина Михайловна названивала каждый день, то приглашала в гости, то сама приезжала. Всегда с едой, всегда с советами, всегда с этой улыбкой, от которой становилось не по себе.
— Я ненадолго, — сказал Павел, натягивая куртку.
У матери в кухне пахло пирогами и чем-то тревожным. Галина Михайловна хлопотала у плиты, но Павел чувствовал — она ждет чего-то.
— Да, сынок, садись. — Она поставила перед ним чашку чая. — Знаешь, тут Марья Петровна заходила. Помнишь, соседка с третьего этажа? Она ведь юрист.
В дверях появилась знакомая женщина с пакетом в руках:
— О, Павел! Как дела, как семья?
— Спасибо, все хорошо.
— Марья Петровна, проходи, — Галина Михайловна как будто только что её заметила. — Мы тут с сыном чай пьем.
Соседка села за стол, и разговор пошел обычный — о погоде, о ценах, о детях. Но потом Галина Михайловна вздохнула:
— Вот я все думаю… Детям помогаешь, а потом как будто не нужна становишься. Внучку-то вижу раз в неделю, и то если сама приеду.
— Это как же так? — удивилась Марья Петровна.
— Да так. Квартиру им помогла купить, а теперь живут отдельно, сами по себе. — Галина Михайловна говорила как будто между делом, но Павел чувствовал каждое слово. — А ведь если по закону посмотреть… можно ведь доказать, что это был не подарок, а займ. Особенно если свидетели есть, что об возврате речь шла.
Марья Петровна кивнула:
— Ну, теоретически можно. Если есть основания…
Павел молчал. Что-то холодное сжималось в груди.
— Но я же не стану, — быстро добавила мать. — Что я, чужая что ли? Просто обидно становится…
Дома Марина сразу заметила его состояние:
— Ничего особенного. — Но он не мог смотреть ей в глаза.
— Паш, что твоя мать говорила?
