— Света, что мне делать? — спросила она тихо. — Я всю жизнь на эту квартиру положила. После смерти Юры думала — ну все, хоть одной заботой меньше. А тут…
— А ты с ним поговори, — посоветовала Светлана. — Выясни, чего он на самом деле хочет. Может, не все так страшно.
— Он сказал, что уже к юристу ходил.
— Сходил, но иск пока не подавал? Значит, сомневается. Или хочет тебя припугнуть, чтобы добровольно согласилась на раздел.
Виктория вздохнула. Она плохо знала своего сына — поняла это сегодня со всей болезненной ясностью. После школы он уехал учиться в Москву, потом там же работал, потом вообще в Германию подался. Приезжал редко, звонил еще реже. А она все думала — молодой, карьеру строит, времени нет. Оказывается, время было — просто желания не было.
— Знаешь, что я тебе скажу, — Светлана наклонилась ближе. — А ты не хочешь его опередить?
— Ну, сама предложи ему компромисс. Не ждать, пока он в суд подаст, а сесть и по-человечески договориться. Может, он не всю квартиру хочет, а просто денег занять? Или долю продать собирается?
Виктория подумала. А ведь и правда — зачем Диме эта квартира? Он же в Германии жить собирается. Значит, нужны деньги.
— Например, выплатить ему компенсацию. По частям. Или оформить долю, но с правом первоочередного выкупа. Вариантов много. Главное — показать, что ты готова идти навстречу, а не воевать.
— А если он откажется?
— Тогда уж что суд решит. Но попытаться стоит. Поверь моему опыту — мирные соглашения всегда лучше судебных тяжб.
Они просидели на балконе до темноты, обсуждая возможные варианты. А когда Светлана ушла, Виктория долго не могла заснуть, прокручивая в голове предстоящий разговор с сыном.
Дмитрий вернулся поздно вечером — было уже половина одиннадцатого. Виктория слышала, как он поднимается по лестнице, и решила выйти навстречу. Нужно было поговорить, пока не стало совсем поздно.
На лестничной площадке горела тусклая лампочка. Дмитрий доставал ключи из кармана, когда дверь открылась.
— Димочка, давай поговорим, — сказала она тихо.
Он обернулся. Лицо было усталое, какое-то отстраненное.
— Поздно уже, мам. Завтра поговорим.
— Нет, сейчас. Это важно.
Дмитрий вздохнул и прислонился к стене. Виктория вышла на площадку, прикрыв за собой дверь.
— Я понимаю, что тебе нужны деньги, — начала она. — И я готова тебе помочь. Мы можем договориться по-хорошему, без всяких судов.
— Мам, о чем ты говоришь? — он нахмурился.
— Ну, ты же к юристу ходил сегодня. Выяснял свои права на квартиру.
Дмитрий помолчал, потом кивнул.
— Ходил. И знаешь что? Оказывается, я действительно имею право на долю. Созаемщик — это не шутки.
— Дима, но ведь ты же не платил по кредиту ни копейки! — не выдержала Виктория. — Пятнадцать лет я и папа тянули этот кредит, а после его смерти я одна…
— А я что, развлекался все это время? — вспыхнул он. — Я учился, работал, карьеру строил! Чтобы не жить в нищете, как вы!
Слова прозвучали как пощечина. Виктория отшатнулась.
— Как мы? — повторила она тихо.
