— Это не так! — вспыхнул Дмитрий. — Я имею законное право…
— Право-то имеешь, — кивнул юрист. — Но подумай вот о чем. Суд будет долгим. Год, а то и больше. Стоить будет прилично. А главное — ты же понимаешь, что испортишь отношения с матерью навсегда?
Дмитрий молчал. Андрей Владимирович встал и подошел к окну.
— Знаешь, сколько я видел таких дел? Дети судятся с родителями, братья с сестрами, мужья с женами. И знаешь, чем они заканчиваются? Выигрывают только юристы. Семьи разрушаются окончательно.
— Но если закон на моей стороне…
— Закон — это одно, а совесть — другое, — юрист повернулся к нему. — Впрочем, решать тебе. Если надумаешь подавать иск — приходи. Оформим документы. Гонорар — тридцать тысяч авансом.
Дмитрий кивнул и встал. В голове роились противоречивые мысли. С одной стороны, он действительно имел право на долю. С другой — образ матери, сидящей одной на кухне с чашкой чая, не давал покоя.
— Подумаю, — сказал он наконец.
— Подумай, — согласился юрист. — А пока думаешь, поговори с матерью. Может, найдете компромисс. Поверь, это лучше любого суда.
Светлана Петровна пришла к Виктории около семи вечера, как обычно — с маленьким пакетиком печенья и новостями из района. Но на этот раз Виктория встретила её на пороге с красными глазами и дрожащими руками.
— Что случилось? — сразу насторожилась Светлана.
— Дима приехал, — Виктория прошла на кухню, машинально поставила чайник. — Хочет квартиру отсудить.
Светлана присвистнула. Она работала нотариусом уже двадцать лет и повидала всякого. Семейные разборки из-за наследства были её хлебом насущным.
— Рассказывай все по порядку.
Они вышли на балкон. Виктория достала из кармана халата мятую пачку сигарет — привычка, от которой избавилась года три назад, но сегодня просто не выдержала.
— Он приехал утром, — начала она, затягиваясь. — Я так обрадовалась… Думала, соскучился, навестить решил. А он сразу про квартиру. Оказывается, помнит, что созаемщиком был.
— А ты не помнила? — удивилась Светлана.
— Да кто ж думал! Ему тогда восемнадцать было, он даже работать не устроился еще. Просто банк потребовал для подстраховки. Я думала, это формальность.
Светлана задумчиво покачала головой. В её практике было немало случаев, когда формальности оборачивались большими проблемами.
— Технически он прав, — сказала она наконец. — Созаемщик имеет права на залоговое имущество. Но тут много нюансов.
— Каких нюансов? — Виктория повернулась к ней с надеждой.
— А кто фактически платил кредит? Кто нес расходы по содержанию квартиры? Кто в ней жил? Если ты сможешь доказать, что тянула все на себе, а он никакого участия не принимал, то суд может встать на твою сторону.
— Но может и не встать?
— Может и не встать, — честно признала Светлана. — Судьи разные попадаются. Кто-то больше букве закона следует, кто-то справедливости.
Виктория затушила сигарету о перила балкона. Внизу во дворе играли дети, их крики доносились сквозь открытые окна. Обычная летняя жизнь — а у неё тут трагедия разворачивается.
