Алексей отставил сковородку и повернулся к ней лицом. Его глаза были спокойными, почти равнодушными.
— Слушай, мы же взрослые люди, — сказал он тоном человека, объясняющего очевидные вещи. — Мы живём вместе, планируем пожениться. Ты всё равно оставила бы мне дом. Зачем тянуть?
— Я всё равно оставила бы? — Марина почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. — Кто тебе сказал, что я собиралась оставлять тебе дом?
— Да брось ты, — Алексей махнул рукой. — У тебя есть дочь в Москве, она устроена. А мне куда деваться? Я же не богач какой-то.
Марина смотрела на него и не узнавала. Где был тот нежный, внимательный мужчина, который полгода назад появился на пороге её дома с букетом астр и словами о том, как он одинок после смерти жены?
— Но подпись… — начала она.
— У меня была твоя доверенность, — перебил он. — Помнишь, ты мне её дала, когда я документы в пенсионном фонде за тебя подавал? Там всё по закону.
— Та доверенность была на совсем другое!
— Ну, формальности… — Алексей пожал плечами. — Главное, что мы теперь спокойны. Никто никого не обманет.
Марина встала из-за стола. Ноги её дрожали, но она заставила себя идти к двери.
— Куда ты? — окликнул её Алексей. — Ужинать будешь?
Она не ответила. Не оглянулась. Просто ушла к себе в комнату и тихо прикрыла дверь.
За стеной продолжал шкварчать ужин, и этот звук теперь казался ей отвратительным.
Лицо Кати в экране планшета выглядело усталым. За её спиной мелькали какие-то коробки — она опять переставляла мебель в своей московской квартире. Марина видела краем глаза, как по коридору пробежал внук, размахивая игрушечным самолётом.
— Мам, ты серьёзно? — Катя отложила какие-то бумаги и впервые за разговор внимательно посмотрела в камеру. — Он подписал дарственную от твоего имени?
— Да, представь себе. И говорит, что я бы всё равно ему это оставила.
— Ну… — Катя замялась. — А разве нет? Вы же собирались жениться.
Марина почувствовала, как что-то болезненно сжимается в груди. Даже дочь, даже её собственная дочь не видит в этом ничего страшного.
— Катя, он меня обманул. Использовал старую доверенность.
— Мам, послушай, — Катя вздохнула, и в её голосе появились знакомые нотки раздражения. — Ты взрослая женщина. Зачем тебе этот скандал? Ты же его любишь.
— Любила, — поправила Марина.
— Да ладно тебе. Переживёшь. Главное, что у тебя есть кому за тобой ухаживать. А то сидела бы одна, как сыч.
Марина молча смотрела на экран. Дочь продолжала говорить, но слова как будто доносились из другого мира.
— И потом, что люди скажут? — продолжала Катя. — Сначала впустила мужика в дом, а теперь скандалишь. Не позорься, мам. Просто забудь про эту дарственную. Вам же хорошо вместе.
— Хорошо вместе, — медленно повторила Марина. — А то, что он меня обманул, это ничего?
— Мужики все такие. Главное, что он тебя не бросил. В твоём возрасте это уже счастье.
Марина закрыла глаза. В её возрасте… Шестьдесят два года. Неужели она действительно должна быть благодарна за то, что её просто не бросили?
