Она аккуратно сложила письмо, убрала его в ящик стола. Завтра начнётся новая жизнь. Какая — она пока не знала. Но это будет её жизнь, честная и настоящая.
Зал судебных заседаний был маленьким и душным. Марина сидела на деревянной скамье, стараясь не смотреть в сторону Алексея. Он устроился напротив, в своём лучшем костюме, выглядел уверенно и даже слегка скучающе, словно вся эта история была недоразумением, которое вот-вот разрешится.
— Истица утверждает, что подпись на дарственной подделана, — монотонно зачитывал судья материалы дела. — Ответчик настаивает, что действовал в рамках имеющейся у него доверенности.
Марина сжала в руках сумочку. Два месяца прошло с тех пор, как она написала то письмо в газету. Два месяца, за которые её жизнь перевернулась с ног на голову.
Сначала редактор газеты долго не решался публиковать её историю. Потом письмо всё-таки вышло в свет, и началось… Марина не ожидала такого отклика. Звонили незнакомые люди, рассказывали похожие истории, предлагали помощь. И главное — нашлась свидетельница.
Анна Петровна, соседка по улице, оказалась в тот день в Росреестре по своим делам. Она видела, как Алексей расписывался в документах, видела, как он отмахивался от вопросов сотрудницы: «Да жена дома сидит, больная, сами понимаете…»
— Прошу вызвать свидетеля, — сказал адвокат Марины.
Анна Петровна поднялась с места. Ей было под семьдесят, и руки у неё дрожали, но голос звучал твёрдо:
— Я всё видела собственными глазами. Он сам за неё расписался. А когда девочка из Росреестра спросила, где супруга, он сказал, что она больна и не может приехать.
— Вы уверены, что это был именно ответчик? — уточнил судья.
— Да что вы, конечно уверена! — Анна Петровна даже возмутилась. — Мы с ним соседи пятнадцать лет. Я же не слепая.
Марина почувствовала, как внутри неё что-то тёплое разливается. Вот она, справедливость. Та самая, о которой она столько лет рассказывала ученикам.
Алексей попробовал было что-то возразить, но адвокат остановил его жестом. Дело было проиграно, и все это понимали.
— Суд признаёт дарственную недействительной, — объявил судья. — Право собственности на дом остаётся за истицей.
Марина не плакала. Не радовалась. Просто медленно выдохнула — долгий, освобождающий выдох.
Алексей поднялся с места, не глядя в её сторону. У двери он остановился, оглянулся. На его лице мелькнуло что-то похожее на раскаяние, но длилось это всего мгновение.
— Марина, — окликнул он тихо. — Мы же могли бы по-другому…
Она не ответила. Просто пошла к выходу, где её ждали Анна Петровна и адвокат. Позади остался человек, которого она когда-то любила. Но впереди была её настоящая жизнь.
Марина стояла на крыльце своего дома, в руках у неё была потрёпанная книжка Бунина. Перед ней на скамеечке сидели четверо подростков — трое девочек и один мальчик. Самая младшая, Настя, держала в руках блокнот и записывала что-то.
