Игорь появился на пороге через три дня после похорон, когда я ещё не успела прийти в себя. Выглядел он прекрасно — костюм новый, ботинки блестят, волосы аккуратно уложены, запах дорогого парфюма. Успешный человек, преуспевающий менеджер. Я открыла дверь и на секунду растерялась — мы не виделись больше года, и он казался совсем чужим.
— Привет, Наташа, — он прошёл в прихожую, даже не дождавшись приглашения, оглядываясь по сторонам оценивающим взглядом. — Соболезную. Знаю, тяжело. Но жизнь продолжается, правда?
— Спасибо, — я закрыла дверь, всё ещё не веря, что он здесь. — Проходи на кухню.
Мы сели за стол, тот самый, где когда-то всей семьёй пили чай по воскресеньям, спорили о политике, делились новостями. Игорь оглядывался, рассматривал обстановку с видом человека, который оценивает недвижимость. Молчал минуту, барабанил пальцами по столешнице, потом достал из кармана дорогую пачку сигарет.
— Здесь не курят, — сказала я, вспомнив, как папа бросил курить после первого инфаркта.
— Да ладно, кому теперь мешает? — он пожал плечами, но убрал пачку обратно в карман. — Слушай, давай сразу к делу. Я знаю про завещание. Всё знаю.
У меня ёкнуло сердце, и в голове промелькнула мысль — откуда? Я же никому не говорила.
— Нотариус звонил вчера, — пояснил Игорь, словно читая мои мысли, и в его голосе послышались металлические нотки. — Спрашивал, не буду ли я оспаривать. Представляешь? Меня спрашивают, буду ли я оспаривать решение собственного отца. Смешно, правда? Он оставил всё тебе, а меня даже не упомянул в завещании. Будто у него вообще не было сына.
— Игорь, я не знала… Я даже не думала…
— Конечно, не знала, — он усмехнулся, и улыбка была неприятной. — Ты же святая. Тебе и в голову не приходило, что у отца есть ещё один ребёнок. Который, между прочим, тоже имеет права.
— Не говори так. Ты же сам…
— Что я? — он наклонился через стол, и я почувствовала запах его одеколона, смешанный с агрессией. — Жил своей жизнью? Работал? Создал семью? Добился успеха? А ты что делала все эти годы? Сидела у него на шее, играла в заботливую дочку, выжидала момент?
Слова жгли, как кипяток. Я хотела возразить, объяснить, что последние два года моей жизни были посвящены папе полностью, что я оставила работу, когда ему стало совсем плохо, что забыла про личную жизнь, про друзей, про всё. Но Игорь не собирался слушать — он пришёл не за правдой.
— Давай решим по-справедливости, — сказал он уже спокойнее, деловито. — Половина моя. Это честно, это правильно. Мы же оба его дети.
— Но завещание составлено по закону…
— Завещание можно оспорить, — он перебил меня. — Отец был болен последние годы, принимал сильные лекарства, мог не понимать, что делает. У меня есть свидетели, которые подтвердят его неадекватное состояние. Врачи, соседи.
Он встал, застегнул пиджак и посмотрел на меня сверху вниз — так смотрят на что-то неприятное.
— Подумай, Наташа. У тебя есть неделя. После этого я подаю в суд, и тогда ты можешь получить гораздо меньше.
