Дверь хлопнула, и я осталась одна с чувством, что меня переехал грузовик.
Игорь не шутил, и с понедельника началась настоящая осада. Сначала он сам звонил — каждый день, в одно и то же время, вежливо, почти ласково интересовался моим самочувствием и решением. Потом подключилась его жена Светлана, которую я видела всего пару раз на семейных праздниках.
— Наташенька, милая, — её голос сочился фальшивым сочувствием. — Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны? У Игоря двое маленьких детей, ипотека на квартиру, кредиты. А тебе и одной хватит на безбедную жизнь. Подумай о племянниках — они ведь тоже внуки вашего отца.
Я пыталась объяснить, что дело не в деньгах, что папа сам решил, кому что оставить, но она не слушала.
— Игорь всю жизнь работает, строит карьеру, а ты просто повезло родиться девочкой. Все знают, что отцы больше любят дочек.
Я клала трубку, но через час она звонила снова. Потом пришли сообщения в мессенджере, одно за другим: «Подумай о справедливости», «Дети имеют право на наследство деда», «Не будь эгоисткой».
К среде мне стало казаться, что весь мир против меня. Даже соседка тётя Валя, встретив в магазине, как-то странно посмотрела и отвернулась. Или это мне показалось? Я больше не могла отличить реальность от паранойи.
К концу недели я была на грани нервного срыва. Спала по два-три часа за ночь, ела через силу, от любого звонка подскакивала как ошпаренная. В голове крутились одни и те же мысли — а может, он прав? Может, я действительно бессовестная? Может, папа просто не успел всё обдумать? Может, болезнь повлияла на его решение?
Игорь появился снова в субботу утром. На этот раз был не один — привёл какого-то солидного мужчину в дорогом костюме и очках.
— Это мой адвокат, Виктор Петрович, — сказал брат, устраиваясь на диване как хозяин. — Он объяснит тебе юридические аспекты ситуации.
Адвокат говорил долго и нудно про недееспособность, про возможность оспаривания завещаний, составленных под влиянием болезни, про судебную практику и моральные аспекты наследования. Его слова сливались в один гул, а я сидела и думала о том, как папа учил меня кататься на велосипеде во дворе, подхватывая, когда я теряла равновесие. Как покупал мороженое, когда мама ругала за плохие оценки. Как последние месяцы держал мою руку своей холодной рукой, когда ему было особенно тяжело, и шептал: «Спасибо, что ты есть.»
— Наталья Михайловна, вы меня слышите? — резко спросил адвокат.
— И что вы решили? — Игорь смотрел на меня с плохо скрываемым нетерпением.
Я посмотрела на них — на брата с его самоуверенным лицом, на адвоката с его профессиональным равнодушием. У меня не было сил спорить, доказывать, объяснять.
— Дайте мне ещё немного времени, — попросила я.
— Времени у тебя было больше чем достаточно, — Игорь встал и застегнул пиджак. — В понедельник мы подаём исковое заявление. Последний шанс решить всё мирно.
