— И ты МОЛЧИ! — она повернулась к мужу. — Ты позволяешь отцу УНИЖАТЬ меня каждый божий день! Ты ТРУС, Слава! ТРУС!
— Не смей так разговаривать с моим сыном! — взревел Роман Петрович.
— А что, только тебе можно всех ОСКОРБЛЯТЬ? — Зинаида подошла к свёкру вплотную. — Ты думаешь, раз у тебя дом и деньги, так можно всех за людей не считать? Ошибаешься, СТАРИК!
— УБИРАЙСЯ из моего дома! — Роман Петрович трясся от злости. — Вон отсюда, шалава!
— С удовольствием! — Зинаида сняла фартук и бросила его на стол. — И Святослав пойдёт со мной!
— Зина, подожди… — муж растерянно смотрел то на неё, то на отца.
— Выбирай, Слава. Или ты идёшь со мной, или остаёшься тут ЛИЗАТЬ папочке пятки до конца своих дней!
— Если уйдёшь с ней, можешь не возвращаться! — прорычал Роман Петрович. — Я тебя из завещания вычеркну!
Святослав побледнел. Зинаида горько усмехнулась.
— Вот и всё. Теперь понятно, что для тебя важнее — деньги папочки или жена. Оставайтесь тут все со своими миллионами!
Она развернулась и пошла к выходу.
— Зина, постой! — Святослав вскочил. — Папа, извинись перед ней!
— ЧТО?! — Роман Петрович чуть не задохнулся. — Я должен извиняться перед этой… этой…
— Перед моей ЖЕНОЙ! — впервые за три года Святослав повысил голос на отца. — Ты ОСКОРБЛЯЕШЬ её каждый день! Так больше продолжаться не может!
— Ах, не может? — свёкор зловеще прищурился. — Тогда ВАЛИТЕ оба! И чтоб духу вашего тут не было!
Есения, которая всё это время молчала, вдруг встала.
— Дядя Рома, вы неправы. Зинаида хорошая женщина, а вы действительно слишком ЖЕСТОКИЙ к ней.
— И ты туда же! — взорвался Роман Петрович. — Все против меня сговорились!
— Никто не сговаривался, — подал голос Елисей. — Просто ты действительно перегибаешь палку, брат. Зинаида права — нельзя так с людьми обращаться.
— Предатели! — Роман Петрович схватился за сердце. — Все предатели! ВОН отсюда! Все ВОН!
Гости начали спешно собираться. Зинаида уже стояла в прихожей, надевая пальто. Святослав подбежал к ней.
— Прости меня, Зиночка. Я был трусом. Поехали домой.
— У нас нет дома, Слава. Мы снимаем квартиру на деньги твоего отца, помнишь?
— Найдём другую. Я устроюсь на вторую работу, справимся как-нибудь.
Зинаида посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Знаешь что? Я уезжаю к маме в Тверь. Подумаю там, НУЖЕН ЛИ мне муж, который три года позволял меня унижать.
— Всё, Слава. Я устала. Когда решишь, что для тебя важнее — папины деньги или семья, позвонишь.
Она вышла за дверь. Святослав остался стоять в прихожей, не зная, что делать.
— Святик! — раздался рёв отца из столовой. — Иди сюда, бесхребетная амёба!
Святослав сжал кулаки и вернулся в столовую. Роман Петрович сидел за столом, красный и взъерошенный.
— Ну что, доволен? Баба тебя бросила! Я же говорил — она тебя не любит, только за деньги вышла!
— Она вышла за меня, когда у меня ничего не было, — тихо сказал Святослав. — Это ты предложил нам переехать сюда.
— Чтобы присмотреть за вами! И правильно сделал — видишь, какая она оказалась! Хамка!
