Прошло ещё две недели. Роман Петрович получил повестку в суд — слушание по иску Святослава было назначено на следующий месяц. Адвокат Мельников советовал идти на мировую, но гордость не позволяла.
В один из вечеров раздался звонок в дверь. Роман Петрович, который теперь сам себе готовил и убирал (новую домработницу найти не удавалось — слухи о его скверном характере разошлись по всему району), пошёл открывать.
На пороге стояла Зинаида. Одна, без Святослава.
— Здравствуйте, Роман Петрович.
— Чего тебе надо? — он хотел сказать грубо, но сил не было.
— Можно войти? Нам надо поговорить.
Он молча отступил в сторону. Зинаида прошла в гостиную, огляделась.
— Плохо выглядите, Роман Петрович.
— Моё. Вы — отец моего мужа. Дед моих будущих детей.
Роман Петрович вздрогнул.
Старик тяжело опустился в кресло.
— Конечно. Он счастлив. Хотел сам вам сказать, но…
— Но я всё испортил, — закончил Роман Петрович.
Зинаида села напротив.
— Роман Петрович, зачем вы это делаете? Зачем отталкиваете всех, кто вас любит?
— Любит? — он горько усмехнулся. — Кто меня любит?
— Святослав. Несмотря ни на что, он вас любит. И переживает. И я… я тоже к вам хорошо относилась, пока вы не начали меня унижать.
— Я… я не хотел, — Роман Петрович вдруг сломался. — После смерти Елены я словно озверел. Мне казалось, что весь мир против меня. А ты… ты была чужой. Я боялся, что ты заберёшь у меня сына.
— А вместо этого сами его оттолкнули.
— Да, — он опустил голову. — Я старый дурак.
Зинаида встала, подошла к нему и положила руку на плечо.
— Ещё не поздно всё исправить. Извинитесь. Искренне извинитесь, и мы вернёмся.
— Да. Святослав скучает по вам. И я… я понимаю, что вы просто одинокий человек, который не умеет выражать свои чувства иначе, чем через агрессию.
Роман Петрович поднял на неё глаза. В них стояли слёзы.
— Зинаида, ПРОСТИ меня. ПРОСТИ старого идиота. Я был неправ, жестоко неправ. Ты хорошая девочка, хорошая жена моему сыну. Прости…
Зинаида обняла свёкра.
— Прощаю. Но больше никогда, слышите, НИКОГДА не позволяйте себе хамить мне или кому-либо ещё.
— Обещаю, — прошептал он.
Спустя неделю дом Романа Петровича снова наполнился жизнью. Святослав и Зинаида вернулись, привезя с собой вещи. Иск был отозван, адвокат Мельников облегчённо вздохнул.
Роман Петрович действительно изменился. Он больше не критиковал стряпню Зинаиды (которая действительно оказалась отменной), не делал колких замечаний, не кричал. Когда Елисей с семьёй пришли в гости и увидели эту перемену, то не поверили своим глазам.
— Брат, что с тобой произошло? — спросил Елисей.
— Я понял, что семья — это не собственность, — ответил Роман Петрович. — И что уважение нельзя требовать силой. Его нужно заслужить.
Есения подошла и чмокнула дядю в щёку.
— Вот теперь вы мне нравитесь, дядя Рома!
За обеденным столом царило оживление. Зинаида рассказывала о своих планах открыть небольшое кафе домашней кухни, Святослав с гордостью говорил о новой работе в архитектурном бюро, Варвара делилась новостями со своей работы в библиотеке.
