Она подошла к комоду и выдвинула нижний ящик. Там, под стопкой белья, лежала папка с документами. Светлана достала её и высыпала содержимое на кровать. Квитанции, чеки, банковские выписки за три года.
— Я всё собрала, Паша. Каждый перевод, каждую транзакцию. Знаешь, сколько твоя мать получила от нас за это время?
Павел молчал. Он знал эту цифру. Знал и стыдился.
— Почти два миллиона! — Светлана села рядом с ним, её голос сорвался. — Два миллиона, которые мы могли потратить на первоначальный взнос! Мы бы уже жили в своей квартире, а не ютились в этой съёмной однушке!
Тишина, повисшая в комнате, была оглушающей. Где-то за стеной плакал соседский ребёнок, на кухне капала вода из неплотно закрытого крана. Обычные звуки чужой жизни, которая шла своим чередом, пока их собственный мир рушился.
— Она моя мать, — наконец выдавил Павел. — Я не мог ей отказать.
— А я твоя жена! — Светлана вскочила с кровати. — Или это ничего не значит? Может, нам развестись, чтобы ты мог спокойно содержать мамочку?
Павел поднял голову. В его глазах мелькнул страх. Слово «развод» подействовало на него, как удар током.
— Света, не говори так. Я люблю тебя. Просто… мама одна, ей трудно.
— Трудно? — невестка достала из папки ещё один документ. — А это что? Выписка из Росреестра. Твоя мать два месяца назад купила дачу за городом. За наличные. Угадай, откуда у пенсионерки такие деньги?
Павел уставился на документ, не веря своим глазам. Его мать говорила, что еле сводит концы с концами, что без их помощи пропадёт. А она в это время покупала недвижимость.
— Я… я не знал, — пробормотал он.
— Конечно, не знал! — Светлана всплеснула руками. — Ты вообще что-нибудь знаешь? Или твоя свекровь решает за тебя всё — кому верить, от кого скрывать правду, куда тратить семейные деньги?
Она прошла к шкафу и начала доставать вещи. Джинсы, свитера, бельё — всё летело на кровать беспорядочной кучей. Павел вскочил.
— Собираю твои вещи. Раз ты выбрал жить с мамой за мой счёт, то и живи с ней по-настоящему. В её новом доме за городом.
— Света, остановись! Давай поговорим!
— Мы три года говорим! — она повернулась к нему, и он увидел в её глазах такую усталость, что сердце сжалось. — Я говорю о наших планах, о будущем, о детях. А ты киваешь и тайком переводишь наши деньги матери. Знаешь, что она мне вчера сказала?
Павел замер. Вчера мать приходила к ним, пока его не было дома. Он надеялся, что визит прошёл мирно.
— Твоя свекровь сказала, что я неправильная жена. Что настоящая невестка должна всё отдавать семье мужа и не сметь роптать. А потом добавила, что хорошо, что у нас пока нет детей — а то бы я их избаловала своим эгоизмом. Светлана села на подоконник. За окном начался дождь, крупные капли барабанили по стеклу. Она вспомнила тот день, три года назад, когда они с Павлом стояли в ЗАГСе. Какими счастливыми они были, какие строили планы. Собирались к тридцати годам купить квартиру, завести двоих детей, может, даже собаку. Простые мечты простых людей.
