— Стоп! — Марина подняла руку. — Костя работает на одной работе, как и я. И зарабатывает он меньше меня на тридцать процентов. Я оплачиваю продукты, коммунальные услуги и половину платежа за ипотеку. Что ещё я должна вкладывать в семью?
Свекровь поджала губы. Это выражение лица Марина знала хорошо — сейчас последует главный удар.
— А кто за тобой ухаживает, когда ты болеешь? Кто тебе готовит, когда ты с работы поздно приходишь? Кто дом в порядке содержит? Думаешь, это всё бесплатно? Мой труд ничего не стоит?
И тут Марина поняла всё. Весь замысел, всю схему. Свекровь не просто помогала по дому — она создавала видимость незаменимости, чтобы потом выставить счёт. А Костя… Костя всё это время знал и молчал.
— Валентина Петровна, — Марина говорила медленно, тщательно подбирая слова, — я никогда не просила вас готовить мне или убирать за мной. Более того, я несколько раз говорила, что справлюсь сама.
— Ах, справишься! — всплеснула руками свекровь. — Да ты бы тут без меня в грязи утонула! Неумеха! Даже борщ нормально сварить не можешь!
— Потому что вы не даёте мне готовить! — голос Марины стал громче. — Каждый раз, когда я начинаю что-то делать, вы врываетесь на кухню и отбираете у меня нож, сковородку, кастрюлю! «Не так режешь», «не так жаришь», «не так варишь»!
Костя попытался вмешаться:
— Марин, ну что ты, правда? Мама хочет как лучше…
Она повернулась к нему, и он осёкся под её взглядом.
— Как лучше? Открыть тайный счёт и полтора года переводить туда деньги, не говоря жене? Это «как лучше»?
— Это не тайный счёт! — возмутилась Валентина Петровна. — Это семейный счёт! Для общих нужд!
— Каких нужд? — Марина взяла выписку и начала читать. — «Снятие наличных — двадцать тысяч». «Снятие наличных — пятнадцать тысяч». «Снятие наличных — тридцать тысяч». За полтора года со счёта снято триста восемьдесят тысяч рублей. Куда ушли эти деньги?
Свекровь выпрямилась и гордо вздёрнула подбородок.
— На семейные нужды! На продукты, на хозяйство!
— На продукты я даю двадцать тысяч в месяц отдельно. Чеки храню. На какое хозяйство ушли почти четыреста тысяч?
Молчание повисло в кухне. Костя нервно теребил пуговицу на рубашке. Валентина Петровна побагровела.
— Ты что, допрос мне устраиваешь? Я тебе не отчитываться должна! Я мать Кости, я в этой семье старшая!
— Нет, — твёрдо сказала Марина. — В этой семье нет старших и младших. Есть муж и жена. И свекровь, которая почему-то решила, что может распоряжаться чужими деньгами.
— Чужими?! — взвизгнула Валентина Петровна. — Да я вас, неблагодарных, на ноги поставила! Квартиру вам помогла купить!
— Вы дали сто тысяч на первоначальный взнос, — спокойно парировала Марина. — Мои родители дали двести тысяч. Остальные полтора миллиона мы выплачиваем сами. И квартира оформлена на меня и Костю в равных долях, а не на вас.
Свекровь повернулась к сыну.
— Костя! Ты слышишь, что она говорит? Твоя жена меня оскорбляет!
Константин выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю. Он мялся, не зная, на чью сторону встать.
