Следующие дни прошли для него как в тумане. Мать обустраивалась в квартире, переставляла мебель, развешивала свои занавески, готовила его любимые с детства блюда. Она была счастлива и не замечала, что сын едва притрагивается к еде, что он не спит ночами, что постоянно смотрит на телефон, надеясь на сообщение от жены.
Светлана не писала. Она не отвечала на его звонки и сообщения. На работе, где они иногда пересекались — она работала в соседнем отделе — она проходила мимо, будто он был невидимкой.
На четвёртый день Павел не выдержал.
— Мам, нам нужно поговорить.
Валентина Петровна подняла глаза от телевизора. Она уже полностью освоилась, сидела на диване в халате, как будто жила здесь годами.
— О твоём переезде. Это была ошибка. Света не вернётся, пока ты здесь.
— Ну и пусть не возвращается! — фыркнула мать. — Нашёл из-за кого переживать. Она тебя не ценит, не уважает. Какая жена бросает мужа из-за того, что к нему переехала мать?
— Мам, я люблю Свету. Я хочу сохранить семью.
— Семья — это я! — повысила голос Валентина Петровна. — Я тебя родила, вырастила, всю жизнь тебе посвятила! А она что? Три года прожили, и то без детей. Это не семья, это так, сожительство.
— Бумажка! Развод — и нет ничего. А я всегда буду твоей матерью.
Павел понял, что разговор бесполезен. Его мать не собиралась уезжать. В её мире она была права, а все остальные должны были подстраиваться под её правоту.
На пятый день к нему в офис пришёл курьер и вручил конверт. Внутри было заявление о разводе и короткая записка: «У тебя осталось два дня».
Павел смотрел на документы и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Это было реально. Света действительно готова развестись. Она не шутила, не пугала, не манипулировала. Она просто ставила его перед фактом: или мать, или жена.
Вечером он вернулся домой решительно настроенным. Валентина Петровна накрывала на стол — она приготовила праздничный ужин.
— Сынок, садись! Я пирог испекла, твой любимый, с капустой!
— Мам, садись. Нам нужно серьёзно поговорить.
Она нехотя села, всем своим видом показывая, что разговор ей неприятен.
— Мам, ты должна съехать. Завтра же начинай искать квартиру.
Валентина Петровна побагровела.
— Ты гонишь родную мать из-за этой… этой неблагодарной особы?
— Не смей так говорить о моей жене!
— Какая она тебе жена? Она тебя бросила! Сбежала при первой же трудности!
— Трудности? Мам, я обманывал её месяц! Я предал её доверие! Она имеет полное право злиться!
— Ты защищал свою мать! Это благородно!
— Это подло! — Павел повысил голос. — Я был трусом! Боялся и тебе сказать правду, и ей! И вот результат — я теряю жену!
— Не теряешь, а избавляешься от обузы! Найдёшь лучше!
— Мам, я не хочу никого искать! Я люблю Свету! Неужели ты не понимаешь?
Валентина Петровна встала из-за стола.
— Понимаю. Ты выбираешь чужого человека, а не родную мать. Что ж, я не буду стоять между вами. Но помни — когда она тебя бросит, а она бросит, такие все бросают, не приходи ко мне плакаться.
