Светлана почувствовала, как её трясёт от ярости. Две недели назад. Две недели он знал, что его мать продала квартиру и собирается жить с ними, и молчал. Они вместе ужинали, смотрели фильмы, обсуждали планы на отпуск — и всё это время он скрывал от неё такую бомбу.
— Ты сейчас же приезжаешь домой, — её голос был ледяным. — Немедленно.
— Свет, я на работе, у меня совещание через полчаса…
— Павел, если ты не будешь здесь через двадцать минут, я выставлю вещи твоей матери на лестничную площадку и вызову слесаря, чтобы сменить замки. Выбирай.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Валентина Петровна уже хозяйничала на кухне, переставляя её специи и приправы.
— Светочка, у тебя такой беспорядок в шкафчиках! Как ты вообще готовишь? Я всё переставлю по-человечески. И эти твои травки-муравки можно выбросить, я привезла нормальные приправы.
— Не трогайте мои вещи, — Светлана старалась сохранять спокойствие. — Павел сейчас приедет, и мы всё обсудим.
Валентина Петровна обернулась к ней с насмешливой улыбкой.
— Обсудим что? Я уже здесь. И никуда не уйду. Это квартира моего сына, между прочим. Он вложил в неё свои деньги.
— Десять процентов, — тихо сказала Светлана. — Он оплатил десять процентов от стоимости. Остальное — мои сбережения и ипотека, которую я выплачиваю.
— Неважно, сколько процентов! — отмахнулась свекровь. — Семья — это не бухгалтерия. А я — часть этой семьи. Главная часть, между прочим. Я мать Павлика, бабушка ваших будущих детей.
При упоминании детей Светлана вздрогнула. Они с Павлом планировали ребёнка, но она не могла представить, как будет растить его под неусыпным контролем свекрови. Валентина Петровна продолжала вещать, раскладывая свои вещи по полкам.
— Кстати, о детях. Вам пора уже, три года женаты. Я в твоём возрасте уже второго родила. А ты всё карьерой занимаешься. Ничего, теперь я здесь, помогу вам. И с ребёнком посижу, когда появится.
Входная дверь хлопнула. Павел влетел в квартиру запыхавшийся, с красным лицом. Он явно бежал от метро. Его взгляд метался между женой и матерью, как у загнанного зверя.
— Свет, мам, давайте спокойно поговорим…
— О чём говорить? — Светлана скрестила руки на груди. — О том, что ты месяц врал мне? Или о том, что твоя мать продала квартиру, не поставив меня в известность, что собирается жить с нами?
Павел опустил глаза. Он выглядел как нашкодивший мальчишка, а не как тридцатидвухлетний мужчина.
— Я не врал… я просто не говорил. Искал подходящий момент.
— Подходящий момент? Для того чтобы сказать, что к нам переезжает твоя мать? Может, ты ждал, когда она уже будет спать в нашей постели?
— Света, не драматизируй, — вмешалась Валентина Петровна. — Я буду спать в гостиной. Мы купим раскладной диван, и всё будет прекрасно.
— Нет, — отрезала Светлана. — Ничего не будет. Вы не будете здесь жить.
Валентина Петровна театрально всплеснула руками.
— Ты хочешь выгнать мать родную на улицу? Павлик, ты это слышишь? Твоя жена хочет, чтобы я ночевала под мостом!
