И впервые за долгое время он не думал: «Как она осмелилась уйти?»
Он подумал: «А кто на этих фото был по-настоящему невидим?»
Он смотрел на старые снимки — где она стоит в стороне, опустив глаза, а он — в центре, с гордым видом.
И теперь, наконец, увидел:
Тот, кого не было видно, — это был он.
Не потому что его загораживали.
А потому что он ничего не давал миру, кроме тени.
