Но уснуть я не могла ещё долго. В голове крутились события этого вечера, слова свекрови, реакция Артёма. Пустоцвет. Какое жестокое слово. Но разве я сама не думала о себе в таких терминах? Разве не корила себя за неспособность подарить любимому мужчине ребёнка?
И всё же поддержка Артёма значила всё. Он выбрал меня. Не абстрактную возможность стать отцом, не желание матери понянчить внуков, а меня. Несовершенную, возможно, неспособную к деторождению, но любимую.
Утром меня разбудил запах кофе и свежей выпечки. Артём уже встал и, судя по звукам из кухни, готовил завтрак. Я накинула халат и вышла к нему.
— Доброе утро, — он улыбнулся, увидев меня. — Решил побаловать тебя круассанами.
— С чего такая роскошь?
— Просто захотелось сделать тебе приятное.
Мы завтракали на залитой солнцем кухне, и казалось, вчерашний скандал был просто дурным сном. Но звонок в дверь вернул нас к реальности.
Артём пошёл открывать, а я осталась на кухне, инстинктивно напрягшись. Неужели Валентина Ивановна вернулась?
Но в кухню вошёл Артём один, держа в руках конверт.
— От мамы, — коротко сказал он. — Курьером прислала.
Он вскрыл конверт, пробежал глазами по содержимому. Лицо его становилось всё мрачнее.
— Что там? — не выдержала я.
— Она отказывается от меня, — голос Артёма был ровным, но я слышала в нём боль. — Пишет, что у неё больше нет сына, раз он выбрал «бесплодную жену» вместо «нормальной семьи». И ещё… — он замялся.
— Требует вернуть все подарки, которые делала нам на свадьбу и после. Говорит, что не желает, чтобы её вещи находились в доме, где её оскорбили.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Оскорбили? Это она назвала меня пустоцветом, а оскорбили её?
— Соберём всё и отправим, — сказала я спокойно. — Не нужны нам её подарки.
Артём скомкал письмо, бросил в мусорное ведро.
— Прости, Катя. Я не думал, что она способна на такое.
— Перестань извиняться за неё. Это её выбор, её слова, её поступки. Ты здесь ни при чём.
Остаток дня мы провели, собирая вещи, подаренные свекровью. Сервиз, который мы ни разу не использовали, комплект постельного белья, несколько картин, даже фотоальбом со свадебными фотографиями, который она оформляла. Глядя на всё это, я поняла, что не испытываю сожаления. Эти вещи всегда были частью её присутствия в нашем доме, напоминанием о том, что она считает себя вправе вмешиваться в нашу жизнь.
Вечером, когда коробки были упакованы и готовы к отправке, мы с Артёмом сидели на балконе, пили вино и смотрели на закат.
— Знаешь, — сказал муж задумчиво, — может, это и к лучшему. Мама всегда пыталась контролировать мою жизнь. Решала, какую профессию выбрать, где жить, на ком жениться. Когда я выбрал тебя, она смирилась, но неохотно. А теперь… Теперь мы свободны.
— Но она же твоя мама, — возразила я. — Разве ты не будешь скучать?
