— Мама, зачем ты ей это сказала?! — голос мужа дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда я переступила порог нашей квартиры после изматывающего рабочего дня.
Я застыла в прихожей, не успев даже снять туфли. В гостиной, словно две противоборствующие армии перед решающей битвой, стояли мой муж Артём и его мать, Валентина Ивановна. Воздух между ними буквально искрил от напряжения.
Свекровь сидела на диване с видом оскорблённой невинности, прижимая к груди платок. Её глаза блестели от слёз, но я слишком хорошо знала эти театральные приёмы. За пять лет совместной жизни я научилась распознавать, когда Валентина Ивановна играет роль жертвы.
— Артёмушка, сыночек, я же хотела как лучше, — всхлипнула она, бросив в мою сторону быстрый, оценивающий взгляд. — Разве мать не имеет права беспокоиться о счастье своего единственного ребёнка?
— Ты перешла все границы! — Артём провёл рукой по волосам, жест, который я знала как признак крайнего волнения. — Как ты могла сказать Кате, что она пустоцвет?!
Слово ударило меня словно пощёчина. Пустоцвет. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Три года безуспешных попыток забеременеть, бесконечные анализы, процедуры, таблетки — и вот как это назвала свекровь. Пустоцвет. Бесплодное дерево, которое нужно срубить.
— Я лишь констатировала факт, — Валентина Ивановна выпрямилась, отбросив маску страдалицы. — Три года прошло, а внуков как не было, так и нет. Может, пора уже честно взглянуть правде в глаза? Есть женщины, которые созданы для материнства, а есть… другие.
Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Медленно опустилась на пуфик в прихожей, всё ещё в пальто. Артём что-то кричал матери, но слова доходили до меня словно сквозь вату. В голове билась только одна мысль: она знала. Валентина Ивановна прекрасно знала о наших проблемах, о моих страхах, о том, как больно мне от собственной неспособности зачать ребёнка. И она намеренно ударила в самое больное место.
— …и если ты ещё раз позволишь себе подобное, я прекращу с тобой всякое общение! — донёсся до меня голос Артёма.
Валентина Ивановна вскочила с дивана, её лицо исказилось от гнева.
— Ах вот как! Родная мать тебе уже не нужна? Эта… эта женщина настроила тебя против меня! Я всю жизнь тебе посвятила, ночей не спала, когда ты болел, последнее отдавала, чтобы ты ни в чём не нуждался! А теперь ты готов отречься от матери из-за какой-то… — Достаточно! — рявкнул Артём так, что свекровь осеклась на полуслове. — Катя — моя жена. Женщина, которую я люблю. И я не позволю никому, даже тебе, мама, оскорблять её.
Я подняла голову и встретилась взглядом с мужем. В его глазах я увидела такую боль, такую решимость, что сердце сжалось. Он знал. Конечно, он знал, как глубоко ранили меня слова его матери.
