— Но я должен был предвидеть… Она в последнее время всё чаще заводила разговоры о внуках, но я не думал, что она способна на такую жестокость.
Мы прошли в гостиную, сели на диван. Артём всё ещё держал меня за руку, словно боялся отпустить.
— Знаешь, — сказала я после долгой паузы, — в каком-то смысле я даже благодарна твоей матери.
Артём удивлённо посмотрел на меня.
— За то, что она показала своё истинное лицо. И за то, что дала мне возможность увидеть, какой у меня замечательный муж.
Артём горько усмехнулся.
— Замечательный муж не допустил бы, чтобы его жену оскорбляли в собственном доме.
— Замечательный муж встал на защиту жены, даже когда это означало разрыв с матерью, — возразила я. — Артём, я знаю, как тебе сейчас тяжело. Валентина Ивановна — твоя мама, единственный родной человек…
— Нет, — перебил он меня. — Ты — мой единственный по-настоящему родной человек. Ты — моя семья. А мама… Мама сделала свой выбор. Она предпочла свои амбиции, своё желание стать бабушкой любой ценой, отношениям со мной. И это её право. Как моё право — защищать тебя от любой боли, которую кто-то пытается тебе причинить.
Я прижалась к нему, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Но это были не слёзы обиды или боли. Это были слёзы облегчения и благодарности.
— Ты правда не жалеешь? — тихо спросила я. — Что женился на мне? Что у нас, возможно, никогда не будет детей?
Артём взял моё лицо в ладони, заставил посмотреть на него.
— Катя, послушай меня внимательно. Я женился на тебе не для того, чтобы ты родила мне детей. Я женился на тебе, потому что люблю. Потому что не представляю свою жизнь без тебя. Да, дети — это прекрасно. Но если их не будет, я не стану любить тебя меньше. Ни на йоту.
— Но твоя мама права в одном, — я старалась говорить ровно, хотя голос предательски дрожал. — Ты достоин стать отцом. Ты был бы прекрасным отцом. А я отнимаю у тебя эту возможность.
— Стоп, — Артём говорил твёрдо, но нежно. — Ты ничего у меня не отнимаешь. Мы вместе проходим через испытание. И мы справимся. А если не получится родить своих детей, возьмём приёмных. В детских домах столько малышей, которым нужна семья, любящие родители. Разве это не выход?
Я кивнула, не в силах говорить. Артём обнял меня крепче.
— А что касается мамы… Я надеюсь, она одумается. Поймёт, что была неправа. Но если нет — это её выбор. Я не позволю ей или кому-либо ещё отравлять нашу жизнь.
Мы сидели так долго, обнявшись на диване, пока за окном не стемнело. Потом я приготовила ужин — простой омлет с овощами, больше ничего не лезло в горло. Мы ели молча, каждый погружённый в свои мысли.
Уже лёжа в постели, я спросила:
— Как думаешь, она правда не вернётся?
— Не знаю. Мама упрямая, гордая. Если решила, что права, может стоять на своём до конца. Но я надеюсь, что время всё расставит по местам.
— Тогда это будет её потеря, не наша, — он поцеловал меня в висок. — Спи, милая. Завтра будет новый день.
