— Если Кате не суждено стать матерью, — продолжил Артём уже тише, но с железной уверенностью в голосе, — то я приму это. Потому что она — самое важное, что есть в моей жизни. А дети… дети могут быть приёмными. Или их может не быть вовсе. Но это не сделает нашу семью неполноценной.
Валентина Ивановна смотрела на сына так, словно видела его впервые. Её рот беззвучно открывался и закрывался, придавая ей сходство с выброшенной на берег рыбой.
— Ты… ты не можешь быть серьёзен, — наконец выдавила она. — Артёмушка, опомнись! Какая же это семья без детей? Что скажут люди? Как я буду смотреть в глаза подругам, у которых уже внуки в школу пошли?
— А это, мама, исключительно твои проблемы, — отрезал Артём. — Если для тебя мнение каких-то посторонних людей важнее счастья собственного сына, то мне тебя искренне жаль.
Я поднялась с пуфика, стянула пальто и повесила его в шкаф. Руки слегка дрожали, но я старалась держаться. Не хотелось давать свекрови повод для торжества.
— Катя, милая, прости, — Артём подошёл ко мне, обнял, прижал к себе. — Я не знал, что она приедет. И уж тем более не думал, что она посмеет…
— Всё в порядке, — прошептала я, уткнувшись ему в плечо. И это была правда. Да, слова свекрови ранили, но поддержка мужа значила больше.
— В порядке?! — взвизгнула Валентина Ивановна. — Да как может быть всё в порядке, когда мой сын готов отказаться от продолжения рода из-за… из-за…
— Мама, уходи, — Артём даже не повернулся в её сторону. — Немедленно.
— Ты меня слышала. Собирай вещи и уходи. И не появляйся здесь, пока не научишься уважать мою жену.
Валентина Ивановна издала звук, похожий одновременно на всхлип и рычание. Она смотрела то на сына, то на меня, и в её глазах плескалась такая ненависть, что мне стало не по себе.
— Ты пожалеешь об этом, Артём, — прошипела она. — Когда эта твоя бесплодная смоковница тебе надоест, когда ты поймёшь, что променял семью на пустоту, будет поздно. Я не прощу такого предательства.
— Это твой выбор, мама, — голос Артёма был спокоен, но я чувствовала, как напряжено его тело. — Как и мой выбор — защищать женщину, которую люблю, от любых нападок. Даже от твоих.
Свекровь фыркнула, подхватила свою сумочку и направилась к выходу. У двери она обернулась, окинула нас взглядом, полным презрения.
— Запомните мои слова, — процедила она сквозь зубы. — Семья без детей — это не семья. Это жалкая пародия. И рано или поздно вы это поймёте. Но я не буду ждать, когда вы придёте ко мне с повинной. Для меня у меня больше нет сына.
Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла в серванте. Мы с Артёмом остались стоять посреди прихожей, всё ещё обнявшись. Несколько минут прошли в полной тишине, нарушаемой только тиканьем настенных часов.
— Прости меня, — наконец прошептал муж. — Прости за неё, за эти ужасные слова…
Я отстранилась, посмотрела ему в глаза.
— Тебе не за что просить прощения. Ты не отвечаешь за слова и поступки своей матери.
