— Мы не сидим у вас на шее, — процедила Анжела сквозь зубы. — Мы платим за проживание, покупаем продукты, оплачиваем интернет…
— Который вы же и используете для своих глупостей! — перебила свекровь. — Я вижу, что ты там заказываешь — платья, туфли, сумочки. На эти деньги можно было бы уже пол-квартиры купить!
Анжела глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Спорить со свекровью было бесполезно — у той всегда находился «железный» аргумент.
— Галина Петровна, давайте так. Я буду продолжать вести свой бюджет самостоятельно. Если вас что-то не устраивает, мы можем съехать.
Повисла тишина. Павел поднял голову, в его глазах мелькнул испуг. Галина Петровна на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Съехать? И куда же вы поедете? Снимать квартиру? Тратить по тридцать тысяч в месяц на чужих людей? Павлуша, ты слышишь, что говорит твоя жена?
— Анжел, не горячись, — Павел встал с дивана, подошёл к жене. — Мама же хочет как лучше. Давай попробуем. Может, это действительно поможет нам быстрее накопить.
Анжела отстранилась от его прикосновения. В этот момент она смотрела на мужа как на чужого человека.
— Попробуем? Ты предлагаешь мне попробовать отдавать свою зарплату твоей матери на проверку? Паша, ты себя слышишь?
— Не на проверку, — поправила Галина Петровна. — Просто будешь советоваться перед крупными покупками. Что тут такого страшного?
— А что вы считаете крупной покупкой? — Анжела повернулась к свекрови. — Тысяча рублей? Две? Пятьсот?
— Ну, всё, что больше пятисот рублей, стоит обсудить, — милостиво разрешила Галина Петровна. — Согласись, это разумно.
Анжела рассмеялась. Смех получился нервным, почти истерическим.
— Пятьсот рублей? Вы серьёзно? Это пара колготок! Вы хотите, чтобы я спрашивала разрешения купить колготки?
— Не передёргивай, — свекровь нахмурилась. — Никто не говорит о разрешении. Просто… информировать. Чтобы я знала, на что уходят деньги.
— То есть отчитываться, — Анжела кивнула. — Называйте вещи своими именами, Галина Петровна. Вы хотите, чтобы я отчитывалась перед вами как школьница.
— Да что ты себе позволяешь! — вспылила свекровь. — Павел, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Я — мать, я старше, я мудрее! А она… она…
— Я — взрослая женщина, которая сама зарабатывает деньги, — закончила за неё Анжела. — И я не позволю никому контролировать мои финансы. Даже вам, Галина Петровна.
Свекровь прижала руку к сердцу с таким видом, словно её сейчас хватит инфаркт.
— Павлуша, вызови скорую! Кажется, мне плохо… Такой стресс… Неблагодарность…
Павел заметался между матерью и женой, не зная, к кому броситься первым.
— Мам, тебе правда плохо? Может, валидол?
Анжела закатила глаза. Этот спектакль со скорой и валидолом разыгрывался каждый раз, когда свекровь не получала желаемого. В первый год совместной жизни Анжела велась на эти представления, чувствовала себя виноватой. Теперь она знала цену этим «сердечным приступам».
— Паша, твоей маме станет лучше, как только она получит контроль над моей зарплатой, — сказала она устало.
