— В спальню. В НАШУ спальню. Которая остаётся нашей. У меня выходной, и я планировала провести его в постели с мужем. Если ты всё ещё мой муж, а не сын своей матери — присоединяйся. Если нет — можешь помочь мамочке распаковать чемодан. В комнате для гостей. Маленькой комнате для гостей.
Она ушла, оставив мать и сына в оглушённой тишине. Слышно было только как капает чай со стола на пол. Кап. Кап. Кап. Как отсчёт времени до принятия решения.
Галина Петровна первой пришла в себя.
— Игорь, ты же не позволишь ей так со мной разговаривать? Я твоя мать!
— Да, мам. Ты моя мать. И ты мне соврала.
— Я не врала! Я просто… не рассказала всего. Это разные вещи!
— Нет, мам. Это одно и то же. Ты манипулировала мной. Использовала моё чувство долга, чтобы решить свои проблемы за наш с Аней счёт.
Он встал из-за стола, и в его движениях появилась решительность, которой не было раньше.
— Подпиши договор, если хочешь остаться. Или найди другое место. Аня права — у тебя есть деньги, ты не беспомощная старушка.
— Игорь! Неужели ты выберешь её, а не родную мать?
Он остановился в дверях и обернулся.
— Я выбираю свою семью, мам. Свою настоящую семью. Ту, которую мы с Аней пытаемся построить, несмотря на все сложности. И если ты хочешь быть частью этой семьи — прими правила. Если нет…
Он не договорил. Просто вышел, оставив мать одну на кухне с договором, разлитым чаем и разбитыми иллюзиями о своей власти в этом доме.
Галина Петровна сидела в оцепенении. Перед ней лежал договор, края которого уже пропитались чаем. Тридцать тысяч в месяц. За комнату в квартире сына. Это было унизительно. Оскорбительно. Несправедливо.
Она достала телефон и набрала номер Виктора Павловича.
— Алло, Витя? Это я. Слушай, насчёт твоего предложения пожить вместе…
Пока она говорила, из спальни донёсся смех. Тихий, счастливый смех двух людей, которые наконец-то вспомнили, что они — пара. Что они — семья. Настоящая семья, в которой нет места манипуляциям и лжи.
Галина Петровна закончила разговор и медленно встала. Подняла чемодан, покатила его к выходу. У двери обернулась, посмотрела на договор, всё ещё лежащий в луже чая. Секунду колебалась. Потом решительно вышла, громко хлопнув дверью.
Через час Анна и Игорь вышли из спальни. На кухне было пусто. Только разлитый чай уже высох, оставив липкое пятно на столе. И договор, так и не подписанный, с расплывшимися от влаги буквами.
— Думаешь, она вернётся? — спросил Игорь, обнимая жену сзади.
— Возможно. Но уже на других условиях. На наших условиях.
— Прости меня. Я должен был сразу поговорить с тобой, а не позволять матери…
— Тшш, — Анна повернулась к нему и положила палец на губы. — Главное, что ты сделал выбор. Правильный выбор.
Они стояли на кухне, в своей квартире, в своём доме, где теперь будут только их правила. А в дверь уже звонили. Настойчиво и требовательно. Они переглянулись.
— Это она, — констатировал Игорь.
— Нет. Пусть звонит. Если хочет жить здесь — пусть сначала позвонит и спросит разрешения войти. Как положено гостям.
