Звонок смолк. Потом раздался стук.
— Игорь! Анна! Откройте! Я забыла сумочку!
Анна подошла к двери, но не стала её открывать.
— Галина Петровна, сумочка в прихожей, на тумбочке. Я сейчас вынесу её на лестничную площадку. Отойдите от двери, пожалуйста.
— Как ты смеешь! Открой немедленно!
— Это мой дом. И я решаю, кого в него пускать.
Она взяла сумочку свекрови, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы выставить её на площадку, и снова закрыла. Щёлкнул замок.
За дверью была тишина. Потом послышались удаляющиеся шаги. Тяжёлые, обиженные шаги женщины, которая впервые в жизни столкнулась с тем, что её манипуляции не работают.
Анна вернулась на кухню и принялась вытирать липкий стол. Игорь молча взял швабру и начал мыть пол. Они работали синхронно, как настоящая команда. Как семья.
— Знаешь, — сказал вдруг Игорь, — может, это и к лучшему. Что она пришла сегодня. Мы наконец-то расставили все точки над i.
— И установили правила, — добавила Анна.
— Твои правила были гениальны. Особенно прайс-лист.
— Это не прайс-лист, а договор аренды. Вполне законный документ.
Они рассмеялись. Легко, свободно, как не смеялись уже давно. Квартира наполнилась этим смехом, прогоняя последние остатки напряжения.
Вечером Галина Петровна прислала сообщение: «Виктор согласился, чтобы я жила у него. Но если что — я знаю ваш адрес».
Анна показала сообщение Игорю. Он покачал головой.
— Даже извиниться не может. Всё равно угрожает.
— Пусть. Главное, что теперь она знает: в этом доме есть правила. И хозяйка здесь — я.
Она удалила сообщение и заблокировала номер свекрови. Временно. До тех пор, пока та не научится уважать границы.
А на холодильнике, прикреплённый магнитом, висел новый лист. Чистый, белый, с единственной надписью: «Дом Анны и Игоря. Добро пожаловать по приглашению».
Это была их победа. Тихая, без скандалов и истерик, но окончательная. Они отстояли свою территорию, свои правила, свою семью. И больше никто — ни свекровь, ни тёща, ни любые другие родственники — не смогут нарушить их границы.
Потому что в каждой семье должны быть правила. И тот, кто их не принимает, остаётся за дверью. Даже если это собственная мать.
