— Как уехала? Она же на выходные собиралась!
— Мы немного… повздорили.
Алена вздохнула и рассказала все как было. Игнат слушал молча, потом тяжело выдохнул:
— Может, ты не так поняла? Мама правда могла носки искать.
— Игнат, в ящике с документами и деньгами?
— Ну перепутала, с кем не бывает.
— Она держала в руках мою шкатулку с украшениями!
— Посмотрела из любопытства, наверное.
— Ну… не очень. Но она же ничего не взяла.
— Алена, это моя мать! Она не воровка!
— Я и не говорю, что воровка. Но залезать в чужие вещи — это неправильно.
— Она считает вас семьей…
— Семья — это не индульгенция на хамство.
— Мама звонила. Очень расстроена. Говорит, ты ее выгнала.
— Я никого не выгоняла! Она сама решила уехать!
— После твоих обвинений.
— Я не обвиняла. Просто попросила не трогать мои вещи.
— Алена, — голос мужа стал усталым, — мама пожилой человек. У нее свои привычки…
— Привычка рыться в чужих вещах?
— Не рыться, а… Ну, она всегда такая была. Любопытная.
— И что, мне теперь все ценное прятать?
— Не драматизируй. Мама обиделась, но это пройдет.
— Игнат, — Алена села на диван, — твоя мама не только в вещах рылась. Она семь лет называет меня Леной, хотя я сто раз просила так не делать.
— Ну это же мелочь! Какая разница — Лена или Алена?
— Для меня есть разница! Это неуважение!
— Ты преувеличиваешь…
— Нет, Игнат. Я устала это терпеть. Пусть твоя мама извинится и пообещает больше так не делать.
— Алена, ты же знаешь маму. Она не будет извиняться.
— Тогда я не хочу ее больше видеть.
— Что?! — в трубке повисла тишина. — Ты серьезно?
— Абсолютно. Я устала от неуважения.
— А я твоя жена! Или это не считается?
— Алена, не ставь меня перед выбором…
— Я не ставлю. Я прошу элементарного уважения. Если твоя мама не может назвать меня по имени и не лезть в мои вещи — пусть не приходит.
— Ты хочешь разрушить нашу семью?
— Нет, Игнат. Я хочу ее сохранить. Но на условиях взаимного уважения.
Разговор закончился тяжело. Игнат обещал поговорить с матерью, но Алена слышала в его голосе сомнение.
На следующий день она вызвала слесаря и поменяла замки. На всякий случай. А украшения и деньги отнесла в банк. Дома им больше не место.
Игнат вернулся хмурый, как туча.
— Замки зачем меняла? — спросил с порога.
— От всех непрошеных гостей.
Он бросил сумку и сел в кресло:
— Она говорит, ты все неправильно поняла. Действительно искала носки.
— А почему я должен не верить матери?
— Потому что я твоя жена и я не вру!
— Может, ты правда что-то не так поняла…
— Игнат! — Алена села напротив. — Я держала твою мать с моей шкатулкой в руках! Что тут можно понять не так?
— Она думала, там носки…
— В шкатулке? Серьезно?
Муж потер лицо руками:
— Мама готова извиниться. Но с условием.
— Чтобы ты тоже извинилась. За грубость.
— То есть я должна извиняться за то, что защищала свое имущество?
— За то, что накричала на пожилого человека.
— Я не кричала! И твоя мама не немощная старушка!
— Алена, это же компромисс…
— Нет. Я не буду извиняться, когда права.
— Значит, конфликт продолжается?
