Свекровь усмехнулась, как будто ждала этого аргумента.
— Права? Какие права? Квартира оформлена на Андрея. Брачного договора у вас нет. В случае развода тебе не достанется ничего. А насчёт прописки… Это дело решаемое. Андрей напишет заявление, что ты больше здесь не проживаешь, и тебя снимут с регистрации. Всё просто.
Она откинулась на спинку дивана, довольная произведённым эффектом. Таня стояла посреди комнаты, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Она чувствовала себя загнанной в угол. Но вместе с отчаянием в ней поднималась волна гнева. Холодного, расчётливого гнева.
— Знаете что, Галина Васильевна, — сказала она, и её голос неожиданно окреп. — Вы правы. Абсолютно правы. Эта квартира куплена на ваши деньги. Андрей — ваш сын. И он, видимо, сделал свой выбор. Но знаете, что вы упускаете из виду?
Свекровь настороженно посмотрела на неё. Что-то в тоне невестки изменилось. Исчезла растерянность, появилась сталь.
— Вы забываете, что я врач. Реаниматолог. Я каждый день спасаю жизни. У меня стабильная работа и хорошая зарплата. Я могу снять квартиру, могу взять ипотеку, могу начать всё с нуля. А вот вы… Вы семидесятидвухлетняя женщина, которая продала свою единственную квартиру и собирается жить с сыном. Сыном, который в свои тридцать пять лет не может принять ни одного решения без мамы. Который бегает к ней жаловаться на жену вместо того, чтобы решать проблемы в семье.
Галина Васильевна поморщилась, но Таня уже не могла остановиться.
— И знаете, что будет дальше? Вы переедете сюда, выгоните меня, и останетесь вдвоём с Андреем. Мама и сын. Как трогательно. Только вот незадача: рано или поздно он встретит другую женщину. Захочет жениться снова. И что тогда? Опять будете её выгонять? И следующую? И так до бесконечности? Или вы рассчитываете, что он останется с вами навсегда? Что будет всю жизнь маменькиным сынком?
Лицо свекрови побагровело. Она вскочила с дивана, опрокинув чашку. Чай растёкся по журнальному столику, капая на ковёр.
— Как ты смеешь?! Я забочусь о сыне! Я хочу ему добра!
— Нет, — отрезала Таня. — Вы заботитесь о себе. Вы боитесь остаться одна, поэтому цепляетесь за него. Вы продали квартиру не потому, что вам нужен уход. Вы прекрасно себя чувствуете и можете жить самостоятельно. Вы сделали это, чтобы привязать его к себе навсегда. Чтобы он не смог от вас уйти. Это не любовь, Галина Васильевна. Это собственничество.
В этот момент хлопнула входная дверь. В прихожей послышались шаги, звук снимаемой куртки. Андрей вошёл в гостиную и замер на пороге, увидев разлитый чай и две женщины, стоящие друг напротив друга, как боксёры на ринге.
— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд с матери на жену.
Галина Васильевна первой пришла в себя. Её лицо мгновенно приняло страдальческое выражение. Она прижала руку к груди и тяжело опустилась обратно на диван.
